29/09/2026 14:40"ОМ" продолжает цикл интервью с представителями самых разных профессий. На этот раз мы поговорили с профессиональным медиатором, председателем комитета по медиации Саратовского регионального отделения "Опора России" Алексеем Татарко. Он рассказал, как после многих лет работы в банковской и финансовой сфере решил сменить направление, зачем спорящим сторонам посредник и почему важно не затягивать конфликт.
— Расскажите о себе. Где родились, учились, какое у вас образование?
— Я местный житель: родился в Энгельсском районе, в селе Красный Яр. Там же окончил школу, потом поступил в экономический институт в Саратове. Это было в 1990 году. После института мне предложили пойти в аспирантуру. Я окончил аспирантуру, защитился, а когда заканчивал учебу, в 1995 году начал работать в коммерческом банке, и в дальнейшем моя карьера была связана с финансовым сектором экономики.
— До того, как стать медиатором, вы работали в банковской сфере. Почему решили сменить направление?
— В какой-то момент понял, что банковская и финансовая сфера мне уже не так интересна как раньше. О медиации мне рассказал знакомый. История меня заинтересовала, и я пошёл учиться. Когда начал глубже погружаться в эту сферу, понял, что медиация (переговоры с участием независимого посредника), помогает не только завершить конфликт, но также нормализует отношения его участников. Меня особенно зацепило, что споры бывают совершенно разные — от семейных до бизнес-конфликтов. Если люди сами не могут договориться, особенно когда есть эмоции и подорвано доверие, обычно остаётся суд. Но в суде решение принимается исходя из закона и доказательств, и всё равно кто-то останется недоволен. В медиации же люди сами ищут решение, которое устроит обе стороны, поэтому вероятность его исполнения значительно выше.
— Если объяснять простыми словами: кто такой медиатор и чем он занимается?
— Медиатор — независимый посредник, который помогает сторонам выстроить диалог и договориться. Он не определяет, кто прав, кто виноват, и не даёт советов или рекомендаций. Его задача — организовать переговоры, задавать вопросы, помогать сторонам перейти от взаимных претензий к интересам и потребностям и вместе найти возможные решения. Медиатор может проводить предварительные индивидуальные встречи, а затем выводить участников в общий диалог. При этом соблюдаются четыре основных принципа: конфиденциальность, добровольность, нейтральность и равноправие сторон.
Меня часто спрашивают, что такое медиация: "Это поговорили и разошлись?" Я отвечаю: не только поговорили, а нашли нужное решение, оформили и подписали соглашение, а также заверили его у нотариуса. Когда все эти процедуры сделаны, участники получают гарантии исполнения, так как если кто-то не будет исполнять договоренности, другой получает право, не обращаясь в суд, обратиться за исполнительным листом. Но, как правило, все исполняется добровольно!
— Чем медиатор отличается от конфликтолога, психолога или юриста? Где проходит граница между этими профессиями?
— Психолог обычно работает с конкретным человеком и его запросом, в том числе обращается к прошлому, чтобы человек смог проработать определённые истории. Медиатор работает прежде всего с ситуацией: с настоящим и с прицелом на будущее. Его задача — помочь людям договориться, а не разбирать их прошлые обиды.
От конфликтолога медиатор отличается тем, что в самой процедуре медиации он не консультирует и не даёт рекомендаций. При этом медиатор может выступать как конфликтолог, если работает только с одной стороной: он может помочь человеку разобраться в ситуации, определить участников конфликта, подготовиться к переговорам и сформировать повестку встречи.
Юрист представляет интересы одной стороны и защищает её правовую позицию. Медиатор работает с обеими сторонами и не должен занимать чью-либо позицию. Даже если у него есть юридическое или психологическое образование, во время медиации важно не смешивать роли. Здесь задача не установить, кто прав, а помочь людям восстановить коммуникацию и найти решение, которое устроит обоих.
— Как стать медиатором? Можно ли прийти в профессию из другой сферы?
— В законе есть требования к профессиональному медиатору: ему должно быть больше 25 лет, необходимо высшее образование и дополнительное обучение по медиации. Есть медиаторы с экономическим, юридическим и психологическим образованием. Я, например, получил экономическое образование, а необходимые дополнительные аспекты изучал на специальных курсах. Я также обучался судебной медиации, чтобы понимать процессуальные особенности работы в судебном процессе.
— Как устроено профессиональное сообщество медиаторов? Где специалисты обмениваются опытом и получают практические знания?
— Есть разные сообщества медиаторов, которые проводят обучение, конференции и практические мероприятия. Когда я выбирал, где учиться, сначала поехал на конференцию Союза медиаторов М2В в Петербург. Мне понравилось это сообщество и практическая направленность обучения.
Есть чаты, онлайн-встречи и конференции, там коллеги-медиаторы делятся судебной практикой, мнениями, обсуждают медиативные соглашения, изменения в законодательстве. В одном из сообществ присутствуют медиаторы от Сахалина до Калининграда, от Сочи до Мурманска, поэтому всегда можно найти профессиональную поддержку и обсудить сложную ситуацию.
Я также сотрудничаю с саратовским бизнес-омбудсменом по теме медиации, являюсь общественным помощником, а в "Опоре России" возглавляю комитет по медиации. Стараюсь часто участвовать в различных мероприятиях и рассказывать о медиации бизнесу, потому что, несмотря на то, что закон существует достаточно давно, многие до сих пор плохо представляют, как работает эта процедура.
— С какими конфликтами к вам обращаются чаще всего? Какие ситуации сегодня наиболее распространены?
— Моя основная тема — бизнес-конфликты, потому что я сам из бизнес-среды и хорошо понимаю экономику, финансы, предприятия и корпоративные отношения. Но медиация применяется и в семейных, арендных, банковских, трудовых и потребительских спорах.
Особенно интересны конфликты, где людей что-то продолжает объединять: например, общий бизнес, дети, имущество или длительные деловые отношения. В таких ситуациях важно сохранить возможность дальнейшего взаимодействия. Бывает и наоборот: если стороны связывает только разовая сделка и они больше не собираются сотрудничать, желание договариваться может быть меньше.
— Какой конфликт из вашей практики был самым запоминающимся или необычным?
— Один из запоминающихся кейсов был по партнерству. Два партнера организовали простое товарищество. В дальнейшем между ними возникла конфликтная ситуация, которая привела к банкротству одного из участников. Судебный процесс затянулся на несколько лет, дополнился претензиями сторон друг к другу, подтянулись родственники, оспаривающие сделки. Медиация длилась два месяца и проходила в виде индивидуальных и совместных встреч. В итоге было подписано медиативное соглашение, которое было утверждено в арбитражном суде. В соглашении участники определили действия, которые должны осуществить, и процесс банкротства был прекращен. Все стороны смогли вздохнуть с облегчением. На примере этой истории я смог убедиться, как медиация реально помогает разрешать долгосрочные и многогранные споры.
Необычными могут показаться семейные истории, где договорённости прописываются очень подробно, особенно если речь идёт о детях. Стороны могут заранее определить, когда отец забирает ребёнка, как проходит встреча, по какой улице они идут, одета ли шапка или шарф и другие детали. На первый взгляд это может показаться излишним и странным, но если именно такая конкретика помогает людям соблюдать договорённости, значит, она для них важна.
— Как обычно проходит первая встреча с конфликтующими сторонами?
— По-разному. Если приходят обе стороны, я рассказываю, как устроена процедура, объясняю её принципы и преимущества. Первая встреча нужна прежде всего для того, чтобы люди подтвердили готовность участвовать в медиации.
Если обращается только одна сторона, сначала важно понять, что для неё значимо в этой ситуации и как пригласить второго участника — это может сделать сам человек или медиатор. Дальше, в зависимости от конфликта и эмоциональной нагрузки, я могу провести индивидуальные встречи с каждой стороной. У каждого всегда есть своя правда и своя точка зрения, поэтому задача — подготовить участников к общей встрече так, чтобы она не превратилась в очередную ссору.
— Бывает ли так, что люди приходят настолько настроенными друг против друга, что кажется: договориться невозможно? Что вы делаете в такой ситуации?
— Бывает. В таких случаях особенно важны предварительные индивидуальные встречи. Людям нужно дать возможность высказаться и пережить эмоции, подготовить их, прежде чем выводить в общий диалог. Иногда требуется пауза. Если один человек готов к переговорам, а другой действительно не хочет участвовать, насильно его в процедуру не затащишь: действует принцип добровольности. Стороны сами решают, когда начинать, продолжать или заканчивать медиацию.
Есть и понятие медиабельности — не каждый конфликт подходит для медиации. На первой встрече мы смотрим, есть ли между сторонами что-то, что их объединяет и что они могут потерять, если не договорятся. Это может быть общий бизнес, совместное имущество или отношения. Если есть такая общая ценность, у людей обычно больше мотивации обсуждать ситуацию.
— Медиатор должен оставаться нейтральным. Насколько сложно сохранять нейтралитет, когда одна из сторон явно ведёт себя неправильно или несправедливо?
— Медиатор тоже человек: есть ситуации, которые ему близки, а есть те, которые не близки. Важно не присоединяться эмоционально к одной из сторон. Например, в семейном конфликте может показаться, что один человек прав, а другой нет. Но это их история, их отношения и их точка зрения. Моя задача — быть над конфликтом и не навешивать ярлыки.
Нейтральность проявляется даже в мелочах. Например, если я проводил индивидуальную встречу с одним участником 20 минут, а со вторым — 10, важно предложить второму возможность продолжить разговор, чтобы сохранялся баланс сил.
Если я чувствую, что какая-то медиация меня задела или что-то пошло не так, можно обратиться к коллегам за супервизией и обсудить всё конфиденциально.
— Приходилось ли вам сталкиваться с конфликтами, которые эмоционально тяжело слушать? Как удаётся не забирать чужие переживания с собой домой?
— Самое основное — нужно быть над конфликтом и понимать, что это история участников. У меня был опыт работы в банковской сфере, где тоже были непростые ситуации, связанные с кредитами и взысканиями. Наверное, этот опыт помог выработать определённую дистанцию. Если всё принимать на себя, никаких нервов не хватит. Поэтому я стараюсь отстраняться. В основном получается, а если нет, снова помогают супервизия и разговор с коллегами.
— Какие качества, на ваш взгляд, обязательно должны быть у хорошего медиатора? И что, наоборот, может помешать?
— Самое важное — уметь слушать. Есть разные техники проведения медиации: например, медиатор может большую часть времени отражать услышанное, перефразировать слова человека и уточнять, правильно ли он его понял, может задавать вопросы и т.д. Важно не навязывать сторонам готовые решения, а идти за ними и помогать им выстраивать диалог.
Для популяризации медиации и объяснения роли медиатора я провожу переговорные игры — например, игру "Адвокат разума". В ней 25 конфликтных ситуаций: бытовых, семейных и бизнес-кейсов. Участники сначала сами пытаются договориться, а потом мы разбираем, к чему каждый из них пришёл. Иногда оказывается, что два человека участвовали в одном и том же разговоре, но поняли его совершенно по-разному. Затем я показываю ту же ситуацию уже в формате медиации, и участники могут сравнить, как меняется разговор, когда появляется структура и нейтральный ведущий.
А мешать может излишняя экспертность, когда кажется, что ты уже видел похожую ситуацию и знаешь, как всё должно происходить. Шаблонов нет: у каждого конфликта своя история, и какие-то моменты я могу не знать. Поэтому важно слушать и не переносить прежний опыт на новую ситуацию.
— Что бы вы посоветовали человеку, который впервые столкнулся с серьёзным конфликтом? Когда действительно стоит обращаться за помощью специалиста?
— Обращаться за помощью стоит тогда, когда человек понимает, что она ему нужна. Если говорить о медиации, сначала важно посмотреть, есть ли между сторонами что-то объединяющее и готовы ли они хотя бы попробовать переговоры. Можно обратиться за консультацией к специалисту, как правило, они бесплатны, и понять, медиабельна ли конкретная ситуация.
Если конфликт затягивается и человек чувствует, что он приносит ему много вреда, лучше не откладывать обращение за помощью. При этом медиатор не заменяет юриста или психолога: если сторонам нужна соответствующая консультация, они могут получить её, а затем вернуться к переговорам. Главное — не затягивать конфликт, если уже понятно, что самостоятельно договориться не получается.
Фото предоставлены героем материала
P.S. Напомним, ранее вы могли узнать о буднях следователя СУ СК России по Саратовской области, пожарных ГУ МЧС по региону, сотрудницы энгельсского отдела ЗАГС, полицейских Госавтоинспекции Саратова, начальника Дергачевской солнечной электростанции, врача-терапевта дома престарелых и инвалидов, бармена питейного заведения в центре города, экс-руководителя облспаса, министра региональной безопасности Юрия Юрина, фельдшера скорой помощи, мастера маникюра, гармониста из "Золотой десятки России", волонтера по работе с детьми-сиротами, автора собственного бренда одежды, основателя школы битбокса, ветеринара, прокурора, "космического" художника, следователя-криминалиста, певицы, главного тренера и капитана "СГАУ-Саратов", фитнес-тренера, оператора эфира радиостанции, гейм-дизайнера, психиатра-нарколога, добровольца "Лизы Алерт".
Подпишись на наш Telegram-канал. В нем мы публикуем главное из жизни Саратова и области с комментариями
Теги: профессия, медиация
