Антология саратовской поэзии. Глава 7

Эта часть, надеюсь, особенно важна для тех, кто любит и любим. И тем, кого, возможно, несколько утомил мрачной (но важной) составляющей поэзии в целом – размышлениями о жизни и смерти. Стихи Елены – полеты в любовь нашей современницы, красивой женщины, живущей в этом иногда душном, иногда грязном, иногда снежном, но всегда родном городе С.

Иванова Елена Валерьевна

Как-то случилось, что я не мог найти дома ее тоненькую книгу. Мне даже показалось, что она могла улететь. Такая может! В ней так много искреннего, чистого, звонкого и по-цветаевски упрямого. (Поэтому у нее пока у единственной в Антологии нет поздравительной даты рождения.) Прочитав эту не большую подборку, я думаю, что вас зацепят многие строки. Лично меня, сразили: «И привела с собой растрепанное чудо – сына смешного, но уже крылатого…»
Все песни о любви. Шорох крыльев во взмахе рук. У современной-то женщины. Но так бывает! И название единственной (мне известной) книги так же обнажено прямолинейно: «Времена года – время любви». Кстати, времена года у Лены начинаются с осени. Может быть, поэтому пришло время включить ее именно сейчас в Антологию.
Появившийся в 2007-м году «Журнал в хорошем стиле – «Дирижабль» показался мне тогда в пространстве города Саратова не только достойным, но и значительным. Огромный формат, добротные материалы. Многие помнят. Тогда же я нашел его главного редактора – энергичную, стильную молодую женщину, и довольно скоро узнал, что журнал был замышлен в больничной палате. «Где-то в стихах я рассказала о полетах – вот и полетела сама с балкона третьего этажа…» Полеты в любовь у Елены – вся ее книга. «И потом, чтобы выжить, я буквально запретила себе за собой записать». Это знакомо. Но ведь и не писать в подобный момент тоже нельзя! Кто же их тогда обучит, растрепанных?!
Времена года у Елены заканчиваются летом – в удобное время для спокойных и безопасных взмахов пера. Мне очень бы хотелось узнать – какие они, новые стихи Лены Ивановой. Есть ли они? Достойны ли встать в нижеперечисленный ряд? Не знаю. Но обязательно прочтите эту подборку из книги, датированной 2001-м годом. Проблема моего выбора вещей в этот раз заключалось в том, что выбор не делался в сторону совершенства. Все стихи в книге – читабельны и достойны, их трудно друг от друга отчленить и выделить. А вот уровень откровенности, мне кажется, у Лены временами запредельный – его и хотелось здесь уловить.




Маме
И все же она улетела -
Из птичьей клетки,
Твоя девочка, немного растрепанная,
Оставив немытой тарелку
И книгу – на столе – незахлопнутой.
Убежала из дома – привычного и любимого,
Раз взглянув за окно —
Где так – сине – небо манило.
А домик собственный вдруг показался
туманным,
Книжка – скучной, к тому же ужасно
длинной.

Убежала от душистых
И глаженных кофточек
(Кстати, их ей потом никто не гладил),
Убежала от домашних запретов -
Хотя, в сущности, их и не было.
Убежала — в одной лишь маечке
И обрезала свои роскошные косы,
Как ей казалось, «на счастье»...
И представила себя ласточкой,
Вьющей свое первое гнездо,
Которых потом было еще штук -надцать.

И ей казалось, что она полна – миром,
А мир — глупая все же у тебя девочка —
Мир – полон ею...
Так она думала, обнимая деревья
И вдыхая медовый клевер,
А когда пугалась вечером сумерек,
По-прежнему — девочкою — всхлипывала:
«Мама»...
И мама в ночи тихо плакала,
Замерев у оконной рамы.

Моя бедная мама, честное слово,
Если бы я тогда смогла – осталась бы,
Но за окнами кто-то нарисовал классики
Знаешь, такие — детские
(Мы в них еще вместе когда-то играли).
И когда я бросила биту – с дури -
Поняла, что детство закончилось.

И я прыгала по этой, кем-то
Расписанной жизни,
Разрисованной отчего-то в грубую клетку,
Разбивая коленки и вновь поднимаясь,
И я стала страшно упрямой, мама.

Но я все же вернулась
В наш птичий домик -
Помудревшая и немного уставшая,
И привела с собою растрепанное чудо -
Сына – смешного, но уже крылатого.
И я говорю тебе: Прости меня, мама,
Целуя твои заплаканные руки.
Мы вернулись. Не стой у окошка.
Ложись рано.
Пусть твои глаза перестанут плакать.



***


Осень – это просто оранжевое лето.
Я убираю в шкаф на год
Свое шелковое рыжее платье,
Ты, наступая на листья,
Куришь коричневую сигарету
С привкусом меда
И немного – моих губ,
Горячих – как лето, далеких – как звук
Отходящего поезда в августе,
Где, помнишь, сквозь слезы я все
улыбалась,
Зная – зимы не будет,

Все кончится вместе с дождем,
Рыжее платье «погаснет» от пыли,
Я буду ходить в другом.
И на других улицах и других ступеньках
Ты будешь говорить мне: «Здравствуй»,
И искать в моих глазах
Оранжевое лето...
Ищи – если оно там осталось.



***

Господи Боже!
Что не прохожий -
То пустогруд.
Глухосерд.

Что ж Ты мне руки
В крылья вложил?
С кем мне лететь?

По небу – по миру -
Путь одинок.
Крылья рождают,
Крылья роняют
За лепестком – лепесток.

И оседают –
Иль осеняют
Стол и уста.
Жизнь бесконечна строки,
Поцелуя – быстра.

Господи Боже!
Ветер тревожит.
В небе меня.
Рвусь – с облаков.

Там, на земле, в каждом прохожем,
Чудится дом.
Я улыбаюсь,
Я прикасаюсь
Рукою к губам.
Сброшено платье -
Ключицы...
Запястья...
Только не это! – вновь два крыла.

Одна.

Господи Боже!
Будь милосерд!
Что ж Ты мне руки – в крылья?..

Ты и я, или Безумное зеркало


Вещи – разбросанные приметы тебя:
Чашки,
Газеты,
Носки, подарки.

Запахи – эпилоги и прологи тебя:
(Чашки, газеты, носки, подарки)...
Утром – зубная паста
И крем для бритья,
Вечером – чужие духи
И руки, пропахшие
Чужим же счастьем.
Руки, омытые моей
Мукой.
Так, должно быть, пахнет весна.
И я ненавижу весну за это.

Лицо твое – комедия положений,
Взгляды, жесты, слова —
Искусство великого лицедея,
От роли к роли растящего
Свой талант
В бесконечном спектакле -
Длиною в жизнь.

Где сценой во весь мир -
Наш дом.

И где мне – какая удача! -
Тоже отведена роль,
Маленькая роль
Жены актера.
Где зрители -
Мои слезы,
Аплодисменты – удары сердца
В клетке груди,
Цветы – затравленная душа,
Бесприютно
Летящая к твоим ногам.

Занавес -
Бессонные ночи.
Ночи, когда ты,
Отыграв,
Отработав
Очередной спектакль,
Снимаешь очки
И маски
И кладешь под кровать.
Тебе нужно спать,
Отдыхать.
Ведь завтра – Действо.

И награда – ребенок,
С которым играть,
Уж позволь,
Я сама буду в детство.

Да... Это все – ты...
Вещи – запахи -
Маски – цветы -
Сцены -
Герои — роли — тексты...

И знаешь, я уже
Могу не читать с листа,
Я давно заучила слова и жесты,
Потому, что – Боже! -
Ведь все это – я...
Я — безумное зеркало
Твоих похождений.

***

Глодала рябину мороженую
За веточкой – веточку,
Сосала рябину мороженую
За ягодкой – ягодку,
За инеем – иней...

И вливалась кровь рябиновая
В кровь мою,
И горчили слезы —
Потому.

***

1.
Любимый, если бы ты знал,
Как я люблю смеяться -
С тобой...
И эти твои нелепые пальцы,
И моя юбка -
В разрезах...
Напротив моя подруга -
Немного грезит -
Весной,
Читая в наших глазах
Желанье,
Которое мы осыпаем
Смехом и запиваем
Кофе и чаем...
Кажется, с молоком,
А, может, без.
Но этот нелепый разрез -
На юбке,
И твои бестолковые руки,
И хлам – в головах,
Как в детстве – а не в стихах,
И этот хохот – что мне дороже
Любовных лодок —
Со временем потопляемых все же.
Ты рад, что я здесь.
Мне нравится, что ты есть,
И несуразность таких отношений -
Ни на что не похожих,
Или вернее -
Черт знает, на что похожих,
Мне нравится.
Я – смеюсь. Без боли.
С тобою я вся – на воле.
И когда-нибудь мы «умыкнем» в
Коктебель -
Играть не в любовников, а в детей.
В твоих руках – солнечные песчинки,
И я, в желтом платье, как любишь,
У берега набираю ракушки
В ладони-лощинки.

Любимый, если бы ты не знал,
Как я люблю смеяться
С тобой,
Все было бы так буквально -
Любовь.

2.
Понимаешь, если это случится,
Я подумаю, что – судьба,
Что ты должен хранить меня
От страха – пред «хорошо»
И близкого с губ – «еще»...

Хранить мой смех, который
Без боли —
Нашу – в глазах и ладонях,
В мечтах – о море,
И в складках платья,

В ботинках, которые больше не трут,
А щекочут – пятки.
И мне покажется, что могу доверять,
Когда ты захочешь меня обнять,

Меня -
В смеющемся платье и жаром – под...
И я поцелую глаза и рот.
Глупо, наверное, но мне важно знать,
Что если случится — не будет вспять.

Ведь мне так нравится смеяться -
Тебе... и немножко ветру.
И тихо молчать, вжавшись
В кожаный ворот – в сердце
Твое, пульсирующее где-то у шеи.

И ничего не помнить, кроме тебя,
Смеха и призрачного Коктебеля,
Поезда, стука колес и радости утра,
В которое мы – не спеша – прибудем.

***

Долго – званный,
Больно – жданный,
Век – желанный,
Неужели не останешься?
Вот дом – из ладоней – треугольником -
Войдем?

(все стихи из книги «Времена года – времена любви»)

Подпишись на наш Telegram-канал. В нем мы публикуем главное из жизни Саратова и области с комментариями