Мысли мои, безусловно, дилетантские и основаны на собственных наблюдениях. К тому же, я абстрагируюсь от всяких оценок.
Его позиция — для клира Русской Православной Церкви явно не мейнстрим, но и сталинизм в этой среде не от «тоски по сильной руке (сильному государству)», не от «оправдания репрессий» и даже не столько от имперского национал-консерватизма и пр., тут другое — необходимая часть корпоративной исторической мифологии.
Поскольку в церковной среде стало практически общим местом: возрождение (не русского православия, но скажу так — церковной, в широком смысле, традиции) случилось после 1943 г., в результате встречи Сталина с иерархами РПЦ. Дальнейшее известно: прекращение масштабных гонений на Церковь (на самом деле волна сошла еще в 30-х, хотя священники арестовывались-ссылались и после войны), восстановление патриаршества, открытие многих храмов и православного издательства.
Однако возвращение от пореволюционных интернациональных к национальным и даже имперским ценностям началось значительно раньше. В 1934 г., после письма Сталина членам Политбюро ЦК ВКП(б) «О статье Энгельса «Внешняя политика русского царизма». Именно тогда в учебники вернулись Суворов и Кутузов; знаменитый фильм Сергея Эйзенштейна «Александр Невский» вышел на экраны в 1938 г. И смягчение политики в отношении РПЦ было лишь частью очередной смены вех.
Между тем, Церковь продолжала оставаться отделенной от государства, атеистическая пропаганда позиций практически не утратила, и на волне возвращения к «ленинским нормам» хрущевские, менее масштабные, на религию гонения как нечто из ряда вон выходящее не воспринимались.
Подлинный великий перелом случился в 1988-м перестроечном году, когда празднование 1000-летия Крещения Руси де-факто отменило отделение Церкви от государства, поскольку торжества проходили на самом что ни на есть высшем уровне — куда там скромным приемам у Сталина. Даже через армейские заборы волна перехлестывала (а насколько закрыты для внешней жизни армейские учебки, в курсе все служившие в СА).
И воспринималось это как самое положительное явление эпохи, бесспорное на фоне того, как другие, поначалу казавшиеся положительными, явления обрастали спорностью и сорностью.
После армии я много общался с церковниками — сначала с приходским священством, потом — монашествующими, и разговоры о Сталине в этой среде интенсивностью не отличались, полностью соответствуя тогдашним центральным убеждениям. Спорили о языке богослужений, целибатах, катакомбниках и зарубежной церкви, а вот о Сталине — в общем русле «гонителей-коммунистов», но без особой уже остроты. Настрой был однозначно антисоветским по всем годам Советской власти и всем ее вождям.
Конечно, странно признавать современную РПЦ продуктом перестройки и горбачёвщины, но по сути это так. Иерархов тоже можно понять — хочется (пусть в масштабах одного трудного века) удлинить собственную историю.
У перестройки много детей, гораздо больше и разнообразней, чем нам кажется.
Подпишись на наш Telegram-канал. В нем мы публикуем главное из жизни Саратова и области с комментариями
Теги:
