21 Сентября 2019, Суббота, 13:07 Facebook ВКонтакте Twitter Instagram
Прислать новость

Заслуженный артист РФ Игорь Яцко: "Наша специализация на сцене – высокие человеческие технологии"

Заслуженный артист  РФ Игорь Яцко: 09/02/2019 12:10

Как сохранить своё лицо, творческую индивидуальность; как, попав в «российский Вавилон», в нём не раствориться, более того, овладеть горизонтами абсолютно авторских проектов? Об этом и другом – интервью с Игорем Яцко, актёром и режиссёром Московского театра «Школа драматического искусства», чье имя саратовские театралы узнали и запомнили еще тридцать пять лет назад.

«Разрушение четвёртой стены» в себе самом

-- Ныне не только информационную сферу и экономику невозможно представить без инноваций. Современный театр осваивает их подчас стремительней и продуктивней иного высокотехнологичного завода. Игорь, а насколько к тому театру, с которым вы связаны почти 30 лет, применимо это понятие?
- Я думаю, задолго до того, как слова и понятия «Инновация» ещё не было в обиходе, на момент возникновения театра «Школа драматического искусства» (а было это в 1987 году), речь шла как раз об этом. Да, о каких-либо инновациях никто ничего в ту пору не знал, но именно на примере нашего театра уже тогда были задействованы в ходу новые, если угодно, технологии. Они касались главным образом воспитания актёра. Да и взгляд на само занятие театром коренным образом отличался от господствовавших в 80-е годы представлений о сценическом творчестве.
То, что основатель театра режиссёр Анатолий Васильев дал ему имя «Школа драматического искусства» — это тоже совсем не случайность. Это отображало концепцию, согласно которой актёры и режиссеры должны постигать своё мастерство практически всегда, на всём протяжении своего творческого пути. Нельзя отрицать, что три десятилетия назад театр в нашей стране был, что называется, в силе, – это был прекрасный психологический русский театр, о котором ныне многие вспоминают с ностальгией. Но в то же время он был, - особенно по части образования, - очень консервативен. В чём-то даже догматичен. И то, что Анатолий Васильев начал изучать новые правила, касающиеся другой структуры игры, понятия дистанции на сцене, — это было настолько необычно, что в каком-то смысле принималось в штыки теми, кто задавал тон на тогдашней, советской ещё, сцене. Тем не менее, Анатолий Александрович уже на тот момент был выдающимся мастером, получившим и международное признание. Его спектакли «Васса Железнова», «Серсо» по пьесе Виктора Славкина, ставший классикой «Соло для часов с боем» (со знаменитыми мхатовскими стариками) сделали ему серьёзное имя в Москве. И, конечно, всем очевиден был совершенно нестандартный подход его прежде всего к актёрской работе. К воспитанию актера, в том числе.
Иначе говоря, стали применяться доселе неопробованные методы – как технологические, так и психологические. То, что происходит в сегодняшнем театре, те самые шумные и передовые открытия, приобретающие статус уникальных достижений, более тридцати лет назад штудировалось в театре-лаборатории Анатолия Васильева. Тогда такой формат в СССР был представлен на примерах, которых можно было пересчитать вообще по пальцам.
Например, «разрушение четвёртой стены» для очень многих представало болезненным и крайне непривычным, когда и актёры, и зрители в большинстве своём не представляли себе, как это можно: вырваться из-под предсказуемого пространства четырехугольной «коробки», когда зрители где-то рядом сидят в темноте и спокойно наблюдают, а актёры показывают что-то своё. Или, положим, долго не признавалось понятие «Игровой театр». Что это такое вообще, когда любой театр игровой – именно такого рода возражения мы бесконечно слышали... И нам прямо указывали – мол, не нужно этой тавтологии, не надо вообще произносить подобных слов; хотя те, кто находился, как говорится, внутри процесса, без подсказки понимали, что речь идёт о совершенно других правилах существования актёра на сцене!..
Справедливости ради надо сказать, что и ранее эти правила были предложены новаторами сцены, но – потом, в силу разных причин, оказались, в сущности, своей утрачены. Причем эти нити, как ни странно, тянутся к самим что ни есть «нашим», известным с детства, классическим образцам – Станиславскому и его системе, к его настоящим и немногочисленным единомышленникам и соратникам. Они-то его концепцию психологического театра и подхватили, стараясь развивать её не в «лучших» советских образцах, не официозно-догматически, а – отрываясь от него как от некоего фундамента и двигаясь в сторону метафизического театра. В этом направлении были искания и Вахтангова, и Михаила Чехова, и Мейерхольда, и Таирова.
Васильев обосновал, теоретически и практически, метод «Игровой театр», который и сейчас, собственно, находится в движении, в постоянном развитии, и для меня – как актёра и режиссёра – это больше, чем профессия. Что касается меня лично, я бы, честно говоря, вряд ли вообще продолжал заниматься театром, если бы не оказался у Васильева.

Мы на стороне новых Треплевых

- Догматизм ныне, на первый взгляд, повержен. Театр стал открытым, кажется самым разнообразным веяниям – зритель может выбирать, как говорится, на любой вкус. Как именно игровой театр сохраняет свои краски, свою тональность в этой широкой палитре?
- Безусловно, за последние годы произошёл своеобразный театральный «взрыв»; но вслед за ним нас, театральных людей, может подстерегать новая опасность. Она заключается в потери сути. Можно, конечно, увлекаться новыми формами, памятуя об афоризме чеховского Треплева «Если нет новых форм, то ничего и не нужно», но за этим увлечением можно легко утратить вообще всякую систему координат...
- …сейчас актуальна была бы пьеса, где новый Треплев предстал бы не авангардистом, - страдающим от закоснелых консерваторов, что сколотили из себя непробиваемую монополию в искусстве, - а как раз Треплевым-традиционалистом…
- Во многом – да. И я, например, отчётливо вижу, что такие поиски, которые часто бывают само наречены как инновационные, устремлены исключительно во внешние формы, в плоскую визуализацию. Между тем не следует забывать: внешние формы и называются внешними потому, что за ними подразумевается глубочайшее содержание. Вы, вероятно, уже обратили внимание, когда шли по коридорам к кабинету главрежа: насколько нетиповые, нетривиальные формы внешнего и внутреннего интерьера в том театре, который создал в своё время Анатолий Васильев. Но что важно - всё это требовалось ему вовсе не в качестве какой-то самоцели. Те идеи, которые ему понадобились как художнику и которые он начал развивать, вызвали к необходимости именно этот оригинальный архитектурный проект; он и материализовался в 2001 году постройкой здания театра «Школа драматического искусства» на Сретенке. Причем вышло так, что Васильев фактически вдвоём с архитектором Игорем Поповым разрабатывал макет здания, не будучи, конечно, никаким архитектором по образованию. К проекту, кстати, были, причастны ещё два архитектора, представлявшие тогда градостроительный комплекс Москвы - Борис Тхор и Сергей Гусарев. А потом Васильев не раз не без гордости заявлял, когда «Школа драматического искусства» обрела наконец свой дом: «Это мои театральные идеи, выраженные в архитектурной форме».
Приходил к нам известный немецкий театровед, историк и теоретик современного театрального искусства Ханс-Тис Леман, автор книги о пост драматическом театре, - просил провести для него здесь экскурсии. Он прошёлся по всем залам и сказал, что много, где был в мире, но лучшего места для пост драматического театра, чем здесь, он не видел нигде. Кстати, каждый зал в этом здании является не просто залом, - он имеет собственное пространственное решение, неповторимый дизайн, подчас являясь практически готовой декорацией.

Воспитать того «единственного» зрителя

- Реалии, проза театральной жизни ныне таковы, что гласно или негласно директоров и худруков театров от Москвы «до самых до окраин» управленцы от культуры денно и нощно теребят всякими отчётами и цифрами по окупаемости и посещаемости. Игорь, предугадываю, - насколько авторскому, уникальному театру, какой вы представляете, нелегко от всей этой рыночной бюрократии.
- Моё мнение: уникальным, авторским театр был у Васильева. И вот у него он, в принципе, не был рассчитан на зрителя и на репертуар. Он был рассчитан, как бы это пафосно для кого-то ни звучало, на высокое искусство. И был театром-лабораторией, в котором мы, артисты и режиссеры, работали ежедневно. Каждый спектакль, который выходил, готовился много лет; и это были программные произведения, а не репертуар театра, отображённый на афише. Например, постановку по «Илиаде» Гомера делали без малого 10 лет. И это было совершенно оправдано: актёрам надо было стать знатоками древнегреческого текста, прежде чем его исполнить на сцене; освоить гекзаметр. Кроме того, им надо было овладеть навыками, к примеру, восточных единоборств. И зритель приходил смотреть не просто на спектакль с тем или иным названием, а на воплощённый взгляд художника, - на то, что и называется авторский театр. Соответственно, и устав театр был сопряжён с этими сверхзадачами. Тогда, замечу, в нашем употреблении частым было словосочетание «высокие человеческие технологии», заменявшие сегодняшние «инновации».
Время вскоре стало, что называется, вносить свои коррективы; и основатель театра не согласился с тем, как это стало происходить в отношении его творческого детища, - когда разразился самый настоящий конфликт независимого художника с властью. Об обстоятельствах ухода Васильева достаточно писалось в прессе, сейчас я бы не хотел возвращаться к этой теме, - Васильев оставил свой театр в 2006 году. Когда это произошло, Анатолий Александрович поручил своим ученикам работать; и мы старались сохранять, насколько это было в наших силах, его спектакли. Помимо того, что «Школа драматического искусства» продолжал оставаться театром-лабораторией, в нём теперь появился репертуар. Так что «ШДИ» начал отвечать внешним, так сказать, отличительным признакам драматического театра. Понятно, что при Васильеве в театре было много лабораторий, - вокальных, актерских, пластических.
И после того, как театр с его уходом вошёл в новый для себя этап, наш город мастеров, образно выражаясь, стал распахивать перед зрителем все эти свои многопрофильные богатства. И зритель своим вниманием к нам эти богатства, которые стали в полном объёме реализовываться перед публикой, оценил. Это – к вопросу о посещаемости и окупаемости.
Но лично у меня было стремление не столько делать успешные спектакли, - сколько следовать заветам мастера, чтобы каждая твоя постановка продолжала, как и прежде, оставаться исследованием, этаким «нештучным товаром». Это относится и к любому режиссёру, приходящему в наш театр: у него есть все возможности проявлять себя в рамках собственной лаборатории, максимально сохраняя и оттачивая свой почерк. Вот в этом наш театр, думаю, уникален.
Потом – я и мои коллеги придерживаемся убеждения, что мы не работаем на зрителя, которого называют «массовым». Было ещё в дорыночную эпоху такое самоотверженное творческое поверье, что нужно уметь посвятить свой спектакль единственному зрителю. Но, конечно, хочется (с улыбкой), чтобы этого единственного зрителя было побольше.
- Схема управления у вас также необычна: директор и два руководителя творческих лабораторий, один из которой – вы…
- Да, сейчас - два, я и режиссер Александр Огарёв, - мой однокурсник и также ученик Анатолия Васильева. Но ранее было и больше худруков. В любом случае, подобная связка, при всём различии и определённой автономности функций, требует полной согласованности действий в театре художественного руководства и дирекции.

Московская среда и саратовская «творческая диаспора»

- Как вам, не москвичу по рождению, видятся - правда, теперь уже «на расстоянии» - трудности для провинциалов продвижения в московскую артистическую среду?
- Если коротко – отсутствием вакансий в Москве. То, что, по большому счёту, давало знать о себе и в былые времена, являясь весомым фактором жизни артиста или режиссёра, приехавшего из периферии. Но, с другой стороны, занимаясь, например, педагогикой, я вижу: упорство, настойчивость, вера в собственные силы приводят молодёжь к результатам. Не у всех, но – тем не менее…
Я же сам работать начал не здесь, а на своей малой родине, в Саратове. Получал театральное образование дважды – второе в ГИТИСЕ, на режиссёрском факультете, у Васильева. А первое, актёрское, – в Саратовском театральном училище, у Юрия Петровича Кисилёва. Потом работал в ТЮЗе, - с 1982 года, был занят в его спектаклях, а также - в постановках моих педагогов Юрия Петровича Ошерова и Елены Александровны Росс. А затем уехал в Москву. И, несмотря на юные годы, имел полное представление, куда я ехал.
- Список выходцев из нашего города, ставших известными и знаменитыми на экране и сцене, исчисляется не меньше, чем два добрых десятка фамилий. Скажите, саратовское театральное землячество с его взаимопомощью, братством – оно существует? Или это всё-таки миф?
- Нет, существует, это не выдумка, тем более саратовская земля всегда была заметна талантами; время идёт, но это её качество только кольцами красивыми проходит... И все с уважением относились и относятся друг к другу, если вышли из саратовской театральной школы. Вот, например, мой саратовский однокурсник и большой друг Сергей Пускепалис, который, как вы знаете, оказался сейчас в центре внимания как один из новых творческих руководителей МХАТа им. Горького. А в моих спектаклях сегодня играют актёры – выходцы из Саратова; например, также мой саратовский однокурсник Сергей Ганин. Он, кстати, работал у Ивана Ивановича Верховых в АТХ.
Или - актер Роман Долгушин, который учился в 19-ой саратовской средней школе, которую и я заканчивал.

Материал подготовил Алексей Голяков


Теги: Игорь Яцко, театр, артист, интервью

Оцените материал:12345Проголосовали: 222Итоговая оценка: 2.95Прислать новость
Имя:
Сообщение:*
 
*Поля обязательны для заполнения!
«Общественное мнение» / Культура / Заслуженный артист РФ Игорь Яцко: "Наша специализация на сцене – высокие человеческие технологии"
Загрузка...
Перелетов в какие страны из Саратова вам не хватает?
Оставить комментарий
Россельхозбанк вклад Инвестиционный

Новости

Частное мнение

18/09/2019 13:55
Тернистый путь Саратовской гармоники
Тернистый путь Саратовской гармоники | Отзывов: 120 сентября отмечает юбилей Сергей Шалимов - один из главных пропагандистов Саратовской гармоники, символа региона
17/09/2019 13:33
"Трубное дело": хронология поднадзорного беззакония | Отзывов: 5Итоги журналистского расследования о деятельности Станислава Невейницына и расследовании уголовного дела, возбужденного по его заявлению
12/09/2019 16:00
Дело
Дело "ТОРЭКСа" пытаются убрать из СМИ | Отзывов: 5Интернет-издания подали апелляционные жалобы на решения районных судов
06/09/2019 13:00
Минздрав
Минздрав "приказал не лечить" | Отзывов: 6На протяжении почти двух месяцев пустует четвертый этаж городской клинической больницы №12
04/09/2019 13:33
История одного назначения... не про Толстого
История одного назначения... не про Толстого | Отзывов: 6Действительно ли теперь каждый новый глава Энгельсского района будет хуже предыдущего?

Блоги



Полезные советы

Поиск по дате
« 21 Сентября 2019 »
ПнВтСрЧтПтСбВС
2627282930311
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30123456
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
Яндекс.Метрика


«Общественное мнение» сегодня. Новости Саратова и области. Аналитика, комментарии, блоги, радио- и телепередачи.


Главный редактор сайта: Мурзов Алексей Валериевич
OM-redactor@yandex.ru

Адрес редакции:
410600, Саратов, проспект Кирова, 34, офис 6
тел.: 23-79-65, тел./факс: 23-79-67

При перепечатке материалов ссылка на «Общественное мнение» обязательна.

Сетевое издание «Общественное мнение» зарегистрировано в качестве средства массовой информации 14 августа 2012 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. Эл № ФС77-50818.
Учредитель ООО «Медиа-группа ОМ»

18+ Федеральный закон Российской Федерации от 29 декабря 2010 г. N 436-ФЗ