«Общественное мнение» открывает новый блог, посвящённый известным личностям, так или иначе связанным с нашим краем – некогда жившим в Саратове и области, родившимся тут, трудившимся, женившимся, прятавшимся, бывавшим…
Здесь мы будем размещать справочные материалы про таких исторических личностей. Надеемся, с помощью историков, краеведов и, простите за пафос, всех тех, кому дорога саратовская земля, данный коллективный проект будет регулярно обновляться, и в итоге из него «вырастет» целая энциклопедия.
В молодости Виктор Борисович Шкловский (1893-1984) – писатель, литературовед, критик, киновед и киносценарист, один из основателей ОПОЯЗа и друг всевозможных будетлян – помимо занятия литературными практиками, вместе с братом Николаем активно включился в деятельность партии эсеров, поддержал Февральскую революцию. Как имеющий опыт военной службы, был избран членом Комитета петроградского запасного броневого дивизиона и участвовал в работе Петроградского совета. Кроме этого, занимал должность помощника комиссара Временного правительства, в этом статусе был направлен на Юго-Западный фронт, где 3 июля 1917 года лично возглавил атаку одного из полков, был ранен и получил Георгиевский крест IV степени из рук самого генерала Корнилова. После выздоровления в качестве помощника комиссара Временного правительства был направлен в Отдельный кавказский кавалерийский корпус в Персию, где организовывал эвакуацию российских войск и вернулся с ними в Петроград в начале 1918 года.
Здесь Шкловский совмещал работу в художественно-исторической комиссии Зимнего дворца с участием в антибольшевистском заговоре эсеров. Когда ЧК раскрыла планы заговорщиков, литератору-повстанцу не оставалось ничего, кроме бегства из Питера. Как пишет сам Шкловский в своём «Сентиментальном путешествии», когда он сидел на Черной речке «в квартире одного садовника» и писал работу на тему «Связь приемов сюжетосложения с общими приемами стиля», товарищи по подполью пришли, дали билет и сказали, чтобы он ехал в Саратов с подложным документом.
В Саратове, как и в других городах страны, была подпольная эсеровская организация. Шкловский «закрутился в нескольких чрезвычайно сложных явках, изменяемых со днями недели». Конспирация, впрочем, была довольно наивной. Совещаться партийцы ездили «за город на гору, но раз, поехав, убедились, что все едем на одном трамвае». Кроме того, чуть ли не все саратовские эсеры-подпольщики жили в одной комнате в подвале. Шкловского же устроили «в сумасшедший дом под Саратовом, верстах в семи от города». Очевидно, жил он в одном из старых корпусов нынешней Саратовской областной психиатрической больницы имени Святой Софии, что на Алтынной горе. Ведь в 1918 году границы города сильно отличались от теперешних, так что выражение «верстах в семи» может указывать именно на Алтынку, ставшую сегодня понятием нарицательным. «Это тихое место, окруженное большим и неогороженным садом, освещенным фонарями»,– писал Шкловский.
Жил он в психушке, по собственным воспоминаниям, довольно долго, иногда спал в стогу сена под самым Саратовом. Сам город был пустым, «но хлеба много, красноармейцы ходят в широкополых шляпах и сами боятся своих шляп, потому что думают, что они им — в случае наступления из Самары — помешают прятаться».
Волга была «пустой»: «С обрыва видны пески и полосы воды. На берегу пустые лавочки базаров». Как писал Шкловский, в Саратове он чувствовал себя «неважно» и скоро отправился в Аткарск — «город маленький, весь одноэтажный: два каменных здания — бывшая городская дума и гимназия».
Описание уездного городка, приведённое Шкловским, довольно интересно:
«Город делится на две части, из которых одна зовется Пахотной, — обитатели ее пашут.
Таким образом, это полугород.
А против здания Совета — бывшая гимназия — стояли пушки, из них стреляют по Пахотной стороне, когда там «крестьянские восстания».
Улицы немощеные.
Домики крыты тесом. Хлеб — полтинник фунт. Петербургских узнают по тому, что они едят хлеб на улице.
На базаре все лавки закрыты. Несколько баб продают мелкие груши-«бергамоты». Какой-то неопределенный человек показывает панораму «О Гришке и его делишках».
Посреди города — сад густой, в нем вечером гуляют.
А посреди сада — павильончик, в нем советская столовая: можно обедать, но без вилок и ножей, руками.
Дают мясо и даже пиво. Официант не мылся с начала империалистической войны.
На Пахотной стороне скирды хлеба.
В городе едят сытно, но очень скверно, масло сурепное, мучительное.
И весь город одет в один цвет — синенький с белой полоской, так выдали.
А вообще все пореквизировано, до чайных ложек со стола.
Страшно голо все. И было, вероятно, все голо. Только раньше жили сытнее.
Остановился жить, т<о> е<сть> дали мне комнату через Совет, у одного сапожника.
Сапожник с двумя сыновьями раньше работал и имел ларек на базаре; арестовали его как представителя буржуазии, подержали, потом стало смешно, отпустили, только запретили частную работу».
В Аткарске Виктор Шкловский «благодаря связям» устроился агентом по использованию военного имущества. Суть работы заключалась в том, что он должен был рассортировывать всевозможные старые сапоги, штаны, старое железо и прочий хлам, а после этого отправлять в Саратов. В Аткарске Шкловский познакомился с гимназистом, сетовавшим, что в их гимназии мало социалистов. Этот молодой человек участвовал в карательной экспедиции ЧК, у него были неприятности в связи с тем, что у города Баланды (нынешний Калининск) он расстрелял лишних тринадцать человек, «и на него рассердились».
Власть в уездах менялась регулярно. «Разведчики с того берега Волги» однажды «случайно взяли Вольск, из которого красноармейцы убежали». Из Аткарска красные тоже бегали, опасаясь, что придут белые. А тем временем в Саратове арестовали всю подпольную ячейку эсеров. Вскоре после этого Шкловский собрал свои книги, отправил их в Питер, а сам уехал в Москву, потом в Украину. Дальнейшая судьба писателя полна приключений: Киев, попытка свержения гетмана Скоропадского, Москва, прыжки с поезда от преследовавших его сотрудников ЧК, Петроград, встреча с Горьким, который ходатайствовал перед Советской властью в его защиту, преподавание теории литературы в студии художественного перевода при петроградском издательстве… Шкловский открестился от антисоветских взглядов, поступил на службу в РККА, в рядах которой принял участие в боях при Александровске, Херсоне и Каховке. В Петрограде его избирают профессором Российского института истории искусств, он публикует мемуары «Революция и фронт» и участвует в собраниях группы «Серапионовы братья» (к которой имел отношение наш известный земляк, Константин Федин). В 1922 году начинаются репрессии против эсеров и Шкловский, опасаясь, что за ним придут, эмигрировал в Берлин. Правда, уже в сентябре следующего года вернулся в Россию, где, спокойно пережив 1937 год, скончался в декабре 1984-го.
Подпишись на наш Telegram-канал. В нем мы публикуем главное из жизни Саратова и области с комментариями
Теги:
