Вадим Руднев. Новая модель времени.
Гнозис, 2015
Ученик Лотмана и Гаспарова, филолог и лингвист, в постсоветское время Руднев занялся психоанализом как популярной, так и элитарной культуры, от романов Льва Толстого до фильмов Дэвида Линча.
В каких случаях нам необходимо сомневаться в существовании окружающей действительности и допускать бесконечную множественность возможных миров, а в каких нам требуется одна безвариантная версия бытия? Как по-разному переживается время личностями шизоидного, истерического и депрессивного типа? Чем отличаются модели времени, выстроенные Бергсоном, Гуссерлем и Данном? Как в разных культурах сочетаются навязчивый орнаментальный повтор (обсессия) и тяга к новому и небывалому (истерия)? В любом фильме и тексте есть своя модель прошлого, настоящего и будущего.
Рассмотрев разные модели времени — идущее по кругу в мифе, идущее по прямой к окончательной цели в монотеизме, теряющее качество (у традиционалистов) или набирающее качество (у прогрессистов), — Руднев вводит понятие полифонического времени (гипервремени), которое будет свойственно искусственному, автономному и всеобщему интеллекту.
Язык нормального человека обычно служит тому, чтобы скрыть нежелательную, травмирующую истину, а язык ненормального, наоборот, эту истину старается обнаружить и проявить.
У так называемой реальности, в которую мы вынуждены верить, есть не только режиссеры, но и продюсеры. Сознательный и бессознательный режимы восприятия постоянно переключаются в каждом из нас.
Меняя оптики Лакана, Юнга, Фрейда, Делёза, Берна и других влиятельных толкователей культуры, Руднев строит свое провокационное письмо, показывая авантюрные приключения наших желаний и мыслей на примерах из «Малхолланд Драйв» или «Измены» Кирилла Серебренникова.
Майкл Вайс, Хасан Хасан. Исламское государство. Армия террора.
АНФ, 2016
Журналист из США и политический аналитик из Сирии отвечают на вопрос: откуда взялось и куда стремится «Исламское государство» (ИГ; организация, официально запрещенная в России)? Кто запустил этот парад насилия с постоянно растущей нормой жестокости?
В книге два главных вывода. Во-первых, бывшие баасисты, боевые офицеры армии и спецслужб Саддама Хусейна составили костяк ИГ и обеспечили ему первичный военный успех. Во-вторых, Асад в Сирии своей жесткой политикой подтолкнул очень многих именно к такой форме сопротивления своей власти. Суннитское большинство не имело при нем никакого представительства.
Послевоенный Ирак как рассыпавшийся пазл, в каждом фрагменте которого есть собственный харизматический лидер с собственной фанатичной армией.
ИГ как асимметричный ответ в иракской войне, после того как она вроде бы уже закончилась.
В чем отличие ИГ от «Аль-Каиды» (организации, также запрещенной в России)? Какие метаморфозы переживает личность, которая меняет имя и становится на путь джихада? Почему арабские тюрьмы — это университеты джихада, в которых вербуются сотни новых сторонников? Как в американской оптике роль главных врагов порядка перешла от шиитских партизанских групп к суннитским? Подробные портреты лидеров, союзников, проповедников, вербовщиков, неофитов.
Их экономика — нефть. Их политика — социальные сети. Их цель — закончить эпоху национальных государств на Ближнем Востоке и вернуться во времена первых халифов. Их идеология — война монотеистов с идолопоклонниками. Людей ведет туда желание служить чему-то великому и отдать этому свою и чужие жизни, попав в романтический мир, где ничего не боятся, чеканят золотые монеты и дарят друг другу пленных женщин.
Прогнозы Вайса и Хасана пессимистичны. Вне зависимости от судьбы ИГ ближайшее будущее региона останется в руках лидеров джихадистских группировок.
Подпишись на наш Telegram-канал. В нем мы публикуем главное из жизни Саратова и области с комментариями
Теги: США, времена, экономика, армия, социальные сети, качество, модель, время, Исламское государство, государство
