Сегодня суд амнистировал Василия Синичкина. Бывшего главу администрации Саратовского района обвиняли в превышении должностных полномочий. Суд посчитал, что Синичкин собирал деньги с местных бизнесменов. Пускай не себе в карман, а для перечисления землякам, проходящим службу на Черноморском флоте.
В решении об амнистии сыграло свою роль то, что он достиг и превысил положенный для амнистии порог в 55 лет (10 апреля Василию Павловичу исполнилось 56 лет), и то, что вменяемое ему преступление было средней тяжести.
«Уголовное дело немедленно прекратить. Подсудимого отпустить из-под ареста. Вещественные доказательства по делу уничтожить», - вынесла постановление судья Кировского районного суда Саратова Дарья Бондарева.
Сразу после окончания процесса Василий Синичкин домой не спешил. Оставшись без приставленного к нему сотрудника УФССП, он остановился в коридоре, чтобы перевести дух. За это время мы успели с ним пообщаться.
- Василий Павлович, Вас держали в СИЗО. Как выглядит жизнь за решеткой?
- Я находился в особой камере, для бывших милиционеров, госслужащих и так далее. Я видел ту половину общества, которую не увидишь в обычной жизни. Эта половина специфическая, с присущими ей вещами. К примеру, там жестче следят за словами. Тут, на свободе, болтанул языком – и ничего. Там по-другому. Там ты должен быть более открытым. Потому что тебе там, в камере, задают вопросы, и ты обязан на них ответить. Бывшие сотрудники милиции - контингент совершенно другой, выше среднего. Там важно поддерживать дисциплину. И самодисциплину. Есть особенности времяпрепровождения – к примеру, что там целый день нечего делать. А что тогда делать? Днем нельзя спать. Вздремнешь – уже стучатся: «Не спать!».
Даже в колониях строгого режима люди днем работают, а не сидят без дела. А здесь в камере сидишь. Но ничего не поделаешь. Таков режим для людей, находящихся под следствием. Поэтому приходится самодисциплинироваться.
- Оказывалось ли на Вас давление в камере?
– Я попал во ФСИНовскую систему в первый раз. Она более-менее в этом плане приличная. Я никакого давления не чувствовал. Может быть, потому, что вел себя в рамках правил. Есть правила содержания в камере. Я им старался следовать. Может быть, еще и потому, что я постарше других там был. Еще примерно моих лет был майор внутренних войск, серьезный человек. Помогали более младшим по камере. Бывало, что у человека беда со здоровьем, и он стесняется обратиться к врачу. Тогда я просил врача устроить осмотр. Смотришь – его увезли. Если у человека нет жизненного опыта, ему там сложнее.
- Признали ли Вы свою вину?
- Я признал, что ухожу по амнистии по нереабилитирующим основаниям. То есть, получается, что я косвенно признал вину. Если бы было оправдание, было бы другое. Я рассуждал с точки зрения закона, а не с точки зрения морали.
- Не отвернулись от Вас друзья, товарищи?
- В целом, круг моего общения сохранился. Я всегда старался жить по-порядочному. Большого количества друзей нет. А хороших товарищей – достаточно. За время следствия, вынесения решения никто практически не бросил. А те, кто считал себя моими друзьями, и потом не смогли мне помочь… Ну и что? А, если у человека нет физических внутренних сил? Он не виноват, ему просто Бог не дал этих сил.
- Не в обиде ли Вы на тех, кто подал на Вас в суд?
- По моему делу был один из потерпевших, руководитель Расчетно-кассового центра. На мой взгляд, он брал завышенные проценты при сборе денег. Порядка пяти процентов. Я в областной думе был в комитете по ЖКХ и строительству, поэтому я, конечно, к нему обратился. Я знал, что эти 5% - завышено. Это есть в показаниях дела. Но я не просил у него конкретную сумму. Я просил - помоги. Я объяснил, что у него завышенные проценты.
Вся та методика, что была мною разработана и применена - государство без нее не обойдется. При том бюджете, который есть – не обойдется. Просто все это делают, и все знают об этом прекрасно. Каждый мой бывший коллега может оказаться в Следственном комитете, в изоляторе, в суде. Все один-в-один может повториться. Все об этом знают. Вся Россия об этом знает, просто выбрали Синичкина, мальчика для битья. И поиздевались над ним. Это неправильно, это надо узаконить. И социальное партнерство с бизнесом надо выстраивать официально. Ничего в этом страшного нет. Ничего абсолютно. Когда человек приобретает у государства за копейки имущество, которое стоит 10-15 млн рублей, и он не хочет поделиться
- Поговорим о Вашем будущем. Пойдете ли Вы на государственный пост, если предложат?
- На госдолжность не пойду. Это не разочарование, это потерянные силы. И идти еще раз и работать на госдолжности… Нет.
- Пусть не госслужба. Депутатом пойдете?
- Депутатство исключено. Все, что надо помочь обществу – я буду помогать. Если обратятся власти – тоже буду помогать. Это будет бескорыстно. Но мне не нужно публичных постов, я не хочу.
- Чем Вы конкретно планируете заниматься после того, как выйдите отсюда, из этих серых судебных стен?
- Хочу «почистить» бизнес. Вернуться в предпринимательскую среду. Ну, и вспомню свои увлечения, которые, впрочем, никогда не забывал – бочки буду мастерить, пасеку заведу…
Но, подытоживая, вернемся к государству. Скажу, что за время следствия я ни во что не верил. Но я надеялся, что есть государство, и что все придет к логическому концу. Мои надежды оправдались.
Подпишись на наш Telegram-канал. В нем мы публикуем главное из жизни Саратова и области с комментариями
Теги:
