Код Бегемота

«Нелюбовь» – удачное название, которое работает в применении к этому фильму сразу в нескольких измерениях.
Первое, конечно, фабульное. В этом геометрически правильном мире жилых панельных коробок и офисных опенспейсов, показанном Звягинцевым, нелюбовь сидит на нелюбви и нелюбовью погоняет. Заразная эпидемия, передающаяся не только воздушно-капельным путем, но и гигабайтами цифровых потоков: главная героиня ни на минуту не расстается со своим смартфоном, герой – бородатый сильный мужчина, таким бы лес в щепы рубить или в разведку ходить – на поверку оказывается банальным «планктоном», до дрожи боящимся потерять свое место в отделе продаж с постылым компьютером.
Много воды утекло с тех пор, как четверо дерзких ребят уезжали из Москвы в трип по «замкадью» под бубнеж Шнура «Никого не жалко, никого». В звягинцевской Москве жалеть не только некого, но и некому. Бог устал нас любить, как пелось в еще более старой песенке. Здесь каждый покинутый ребенок. И каждый – покинутый родитель и покинутый супруг. Моментами фильм вплотную подходит к жанру антиутопии, как во вскользь оброненном анекдоте об офисном работнике, вынужденном нанять себе фиктивную жену для поддержания корпоративного требования всеобщего семейного благоденствия.
Нелюбовь – антоним не только к любви, но и к ненависти. Перенеся действие из оскалившейся российской провинции в бесстрастную сытую столицу, режиссер играет на контрасте со своим же «Левиафаном». Там где была глухая чумазая ярость и горячечное алкогольное сквернословие, осталась холодная пустота потребительства и обыденность скверны (в Книге Иова Левиафану сопутствует демон плотских желаний – Бегемот). Лучше всего эта антитеза показана в одной из самых спорных сцен фильма, в которой мертвецкая атмосфера квартиры иллюстрируется фрагментом передачи с инфернальным Дмитрием Киселевым про бойню на Донбассе. Несмотря на всю тяжеловесность и прямолинейность метафоры, работает она не просто как либеральный мем. Где-то там – будь то в Териберке или Горловке – прямо под людьми разверзлась пасть ада и они верещат, цепляясь за маленькие глупые свои жизни. Прямо здесь есть только шоубиз и повсеместный купи-продай. Параллельный монтаж.
Своеобразной иронией можно считать то, что нелюбовь давно является основой творческого метода Андрея Звягинцева. Рассказывая о мужчинах и женщинах с остывшими душами, он сам словно поражен этим недугом. Его взгляд на людей и окружающую действительность – это холодный проницательный взгляд онколога, который в веснушках и родинках на щеке молодой девушки видит будущую злокачественную опухоль. В самом деле, в каких сколь угодно неблагополучных семьях при разводе супруги стараются не отобрать, а всучить друг другу (тем паче в детский дом!) как тифозную тряпку родного ребенка? Можно допустить, что такие случаи бывают, но выводить из них притчу – это, воля ваша, прихоть автора.
Тем же отрицательным рентгеном отличались и другие знаменитые недавние российские фильмы о нелюбви – «Волчок» Василия Сигарева и «Измена» Кирилла Серебренникова. Их троих, мрачных сатириков путинской России – Звягинцева, Сигарева и Серебренникова – часто огульно записывают в русофобы. Но нет в них, конечно, никакой фобии. Это просто нелюбовь.
Правда, невозможно не отметить, что, пожалуй, впервые за пять фильмов у Звягинцева появляется однозначно положительный герой. И это даже не человек, а общность, муравейник. Как сталкеры в чумном мегаполисе под саркофагом, вдруг появляются волонтеры-поисковики (название «Лиза Алерт» не произносится) – по компетентности и дисциплине практически спецназ добра. Истории и мотивация этих людей остаются за кадром, но именно они дают надежду на сохранение человечности.
Наконец, помимо сюжетной и авторской нелюбви, остается еще один пласт – нелюбовь зрительская. В данном случае, скорее, пишется раздельно, от противного. Уважение, понимание, признание или равнодушие, но не любовь. Лауреат снял настолько прагматичное, выверенное до миллиметра, окукленное кино, что даже истерики в нем выглядят хореографической постановкой. И это, бесспорно, фильм-событие, особенно на выцветшем ландшафте отечественного кинематографа. Но о том, что собственную формулу нелюбви рациональный Звягинцев давно вывел, мы знали и так. А вот есть ли ему, что рассказать за любовь, – вопрос остается открытым.


Подпишись на наш Telegram-канал. В нем мы публикуем главное из жизни Саратова и области с комментариями