03/09/2026 10:02С одной стороны, сама по себе система распределения выплат после гибели участников СВО, казалось бы, прозрачна — закон чётко прописывает, кто на них имеет право и почему. С другой же, стоит признать, что как только появляются чисто человеческие корыстные интересы, а механизмы контроля ослабевают, без сбоев всё равно не обходится. Тем более, что соблазн воспользоваться трагедией в личных целях для кого-то действительно слишком велик.
Говорят, даже в ходе работы комиссии Верховного суда в Саратове, после которой уже произошло несколько судейских отставок, на личный прием поступило немало обращений именно по этому поводу – когда выплаты за погибших почему-то получали те, кто не имел на это ни морального, ни физического права. И далеко не всегда причиной оказывалась досадная ошибка или чья-то неопытность, а не прямой умысел.
Показательно в этом плане решение Вольского районного суда Саратовской области от 29 июня 2026 года. Впрочем, давайте по порядку.
Как бы воспитывал, как бы родственники
По закону (в частности, ФЗ № 306-ФЗ), в первую очередь на такие выплаты претендуют официальные члены семьи: супруг/а, родители, дети погибшего бойца. Но есть один важный нюанс: соответствующее право может получить и человек, который фактически воспитывал и содержал погибшего не менее пяти лет до его совершеннолетия. По словам юристов, именно здесь возникает много спорных моментов, в которых приходится разбираться суду, не принимая слова на веру.
Говоря о фактическом воспитании, закон (ст. 96 СК РФ) имеет в виду именно добросовестное формирование личности. Ключевое слово - "добросовестно". Хроническая неуспеваемость, воровство с подросткового возраста, нахождение на учете в комиссии по делам несовершеннолетних и прочее вполне может служить основанием для отказа лицу, претендующему на статус фактического воспитателя. Но всегда ли суд тщательно проверяет доводы таких заявителей перед принятием принципиального решения?
Весной 2025 года при выполнении боевых задач в зоне СВО погиб уроженец Вольска Дмитрий Фатихов. Детство и юность Дмитрия благополучными назвать сложно. Родители развелись, когда ему не было и трёх лет. Дима остался жить с матерью, у которой почти сразу после развода появился новый мужчина – некий Сергей Трошин. Причем поселился этот сожитель в доме матери Дмитрия, как потом выяснилось, уже будучи отцом двух малолетних детей. То есть, с одной стороны, он явно знал и понимал, что такое родительские обязанности; с другой – можно предположить, что особого желания брать на себя реальную ответственность за еще одного несовершеннолетнего (Дмитрия) не испытывал уже изначально. И естественно, сам по себе факт проживания Трошина на территории сожительницы не мог свидетельствовать о его добросовестном и ответственном участии в жизни её ребёнка. Согласно показаниям родственников Дмитрия Фатихова, "устойчивая поддержка и должный надзор со стороны взрослых в его жизни отсутствовали". О том же самом говорилось и в материалах уголовных дел, которые пришлось заводить на Дмитрия, пока он рос и взрослел (подробнее – см. ниже).
К тому моменту, когда Дмитрий Фатихов ушел на СВО, ни матери, ни его родного или, как иногда говорят в таких случаях, биологического отца в живых уже не было. А после его гибели именно Трошин – видимо, как бывший сожитель его матери - неожиданно для многих вдруг проявил завидную активность и настойчивость в доказывании своего права на финансовую поддержку, полагающуюся родственникам погибшего бойца. Сразу после похорон Дмитрия он обратился в военкомат за выплатами, заявив, что с ранних лет воспитывал того "как родного". Там ему посоветовали идти в суд.
Суд поверил на слово?
В суде Трошин продолжил настаивать, что это именно он с малых лет содержал Дмитрия и якобы заботился о его "физическом, психическом и нравственном развитии". Однако это полностью противоречило информации, полученной из МВД и согласно которой Дмитрий Фатихов, например, уже в 16-летнем возрасте был осужден за кражу, а затем - еще до своего совершеннолетия! – вторично за еще одно тяжкое преступление.
Сразу возникает риторический вопрос – разве не должен был суд в таком случае задуматься над степенью "добросовестности" воспитания со стороны заявителя? Тем более, что на момент рассмотрения требований Трошина имелась информация не только об официальном криминальном прошлом Дмитрия. К делу были также приобщены показания бабушки Дмитрия Фатихова, из которых следовало, что внук её рос в неблагополучных условиях, мать с сожителем злоупотребляли распитием спиртных напитков, а Диму заставляли воровать овощи с овощебазы. Казалось бы, при таких обстоятельствах вывод был очевиден.
Однако судья Вольского районного суда Светлана Гладышева в своем решении от 29 июня 2026 года требования Трошина полностью удовлетворила, фактически проигнорировав сведения, явно свидетельствующие не в его пользу. Это и наличие уголовных дел в отношении несовершеннолетнего Фатихова Д., и заключение прокурора об отсутствии надлежащего воспитания и о том, что подросток проживал в неполной семье. И свидетельские показания, что Дмитрий фактически рос без должного контроля, а мальчика содержала бабушка Зоя Павловна, которая оставалась единственным по-настоящему близким для него человеком: кормила его, одевала, давала деньги на карманные расходы. К слову, как утверждают участники процесса, на коллективном фото, которое сам Трошин якобы попросил приобщить к делу, он даже не смог указать, где бабушка Дмитрия, и признался, что она ему незнакома.
Зато ключевым доказательством для судьи Гладышевой почему-то стали не проверенные судом на подлинность письма Дмитрия Фатихова из тюрьмы, которые якобы были написаны им уже в совершеннолетнем возрасте, когда судимостей у него стало еще больше. В мае 2022 года Фатихов получил реальный срок за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, в октябре 2010 года - за совершенный организованной группой грабеж с применением насилия и т.д. В этих письмах погибший якобы называл Трошина "папой".
Единственный шанс восстановить справедливость
Хорошо, предположим, что суду все же виднее и лучше всего знать - в конце концов на то он и суд. Но тогда сразу возникает другой вопрос - почему в судебном решении нет ни слова о том, что Трошин С. нес расходы на обучение и лечение несовершеннолетнего Фатихова Д., покупал для него вещи и т.п.?
"Для признания лица "фактическим воспитателем" закон обязывает его доказать не просто несение эпизодических трат на несовершеннолетнего, а постоянную заботу о нем и полное обеспечение всем необходимым. По закону (есть и соответствующая судебная практика), под полным содержанием понимают ситуацию, когда несовершеннолетний обеспечивался всем необходимым исключительно за счёт средств заявителя — то есть у ребёнка не было других материальных источников.
В этом же случае (с Фатиховым Д. - "ОМ".) суд установил, что у несовершеннолетнего ребенка были источники его содержания: зарплата матери, алименты отца, материальная помощь родной бабушки. С другой стороны, если доходы семьи были низкими, а траты Трошина С. (оплата кружков, покупка вещей, лечение) заметно превышали долю других родителей — суд мог счесть, что именно его помощь была основной. Но в судебном решении нет никаких сведений, что Трошин С. брал на себя дополнительные, существенные расходы (например, оплачивал дорогостоящее лечение или подготовку к экзаменам)! Нет ни одного документа, что тот хотя бы единожды понес траты на этого ребенка", - поясняет юрист Людмила Николина.
Тогда тем более непонятно, почему суд вообще сделал вывод, что Сергей Трошин содержал несовершеннолетнего Дмитрия Фатихова исключительно за счет своих средств? Неужели такое воздействие на судью произвели рассказы Трошина, как он приносил в тюрьму передачи человеку, чья жизнь еще в детстве была искалечена безразличием взрослых?
По имеющейся информации, апелляционная жалоба на решение судьи Вольского районного суда Гладышевой уже подана. Ее будет рассматривать судья Саратовского областного суда Андрей Совкич. И в сложившейся ситуации — это, похоже, единственно верный шаг, способный исправить ситуацию.
"Параллельно в этой истории всплыли и другие обстоятельства — уже не о воспитании, а о банальном завладении имуществом. Квартира, деньги со счёта погибшего Дмитрия — всё это пытались забрать (частично получилось) почти сразу после известия о его гибели. И если вопрос о выплатах ещё можно трактовать как спор о доказательствах, то эти действия не оставляют сомнений в мотивах участников. Именно поэтому столь важно, чтобы суд апелляционной инстанции не ограничился формальной проверкой, а увидел всю картину целиком", - говорит юрист Николина.
Вот и получается, что сама система сегодня, может, и не порочна — порочны отдельные случаи, при которых в систему вмешиваются корыстные интересы коррумпированных лиц, а механизмы сдержек и противовесов работают слабо. Поэтому главное, как говорится, не терять бдительность и не оставаться в стороне.
"ОМ" внимательно следит за развитием ситуации.
Подпишись на наш Telegram-канал. В нем мы публикуем главное из жизни Саратова и области с комментариями
Теги: СВО, суд
