В конце семидесятых мои замечательные родственники (дядя, тётя и двоюродный брат) на два года поехали на Кубу. Насколько я понимаю, дядюшка там искал нефть. Но не нашел, и не потому, что плохо искал, а потому, что нефти там не было. Тогда Куба вошла в мою жизнь очень серьезно. Я узнал, кто такой Че Гевара много раньше сверстников и задолго до его гламуризации. Я знал про Монкаду, Гранму и Плайя-Хирон, хотя не застал по возрасту той самой революции и её романтики. Куба, извиняюсь за банальную цитату, и сейчас в моей душе, вместе с поэзией Хосе Марти, ромом Хабана Клаб, песнью о девушке из Гуантанамо и печалью о гибели Камило Сьенфуэгоса. Так вот, тогда был ещё журнал «Куба», который было достать гораздо легче, чем политически вредный, но желанный журнал «Америка», и содержавший множество ценной информации от коктейлей с тем самым ромом до фотографий великолепных мулаток.
Среди прочего замечательного, в одном из номеров я обнаружил картины кубинского художника со странными персонажами, напоминавшими добродушных и задумчивых чертиков, экзотических животных тропического леса. Среди окружавшего тогда соцреализма они одновременно удивляли и привлекали. Фамилию я не запомнил и не знал её до недавней встречи с работами автора на выставке «Сюрреализм и livre d’artiste» в Пушкинском музее (в музее частных коллекций).
Имя этого художника – Вильфредо Лам. Он действительно родился на Кубе, отец был китайского происхождения (отсюда и фамилия), а мать – мулаткой с примесью индейской крови, дочерью чернокожей рабыни. Учился в Гаване, потом переехал в Европу, участвовал в гражданской войне в Испании, бежал от франкистов во Францию. Во Франции дружил с Пикассо, Матиссом, Бретоном, Леже, Миро и многими другими знаменитостями, на Кубе – с Фиделем Кастро, в Мексике – с Риверой и Кало. У Лама очень органично сочетаются мотивы африканской мифологии, латиноамериканский мистицизм и идеи сюрреалистов. Он прост, но одновременно изыскан, трогателен и эмоционален. Иногда его работы напоминают негритянский период Пикассо, иногда работы Миро, но перепутать авторство почти невозможно. Лам вписан в культуру своих предков, своей Родины, но она осмыслена в контексте европейских идей начала 20 века. В январе этого года Фидель Кастро после болезни пришел на выставку своего уже покойного друга. У выставки было характерное название – «Лам, ты незаменим».
Я встретился с Вильфредо Ламом спустя 30-35 лет после знакомства. Встретил и узнал. Совсем не разочаровался после давнего первого впечатления. Было очень приятно.
Подпишись на наш Telegram-канал. В нем мы публикуем главное из жизни Саратова и области с комментариями
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |
Теги:
