ситилинк
14 Ноября 2019, Четверг, 3:20 Facebook ВКонтакте Twitter Instagram
Прислать новость

«Наше будущее тяжелее нашего прошлого и пустее настоящего»

«Наше будущее тяжелее нашего прошлого и пустее настоящего»15/11/2013 12:44

В предыдущих публикациях на сайте «ОМ» («Люди без прошедшего и будущего» и «Лента Мёбиуса») была показана беспощадная борьба государства со взяточничеством, шедшая по нарастающей линии ужесточения наказаний от Ивана Грозного до Петра 1. Это была характерная для средневековья, в котором сильно задержалась Россия, политика «кнута».
Гуманизм «века просвещения» – XVIII столетия, особенно его второй половины, внёс свои коррективы в меры государственной борьбы со взяточничеством в среде развивавшейся российской бюрократии. На смену «кнуту» приходит «пряник», но каков же был конечный результат? И что делать сейчас в наше время, какую выбрать государственную политику, действенную радикальную меру, именно сейчас, когда одновременно мы видим и «кнут» и «пряник» по отношению ко взяточникам, а «воз и ныне там»?
Современность вновь заставляет нас пристально взглянуть на историческое наследие казалось бы навсегда ушедших столетий.


«Екатерина – только ей удалось на минуту сблизить власть с мыслью. После, как и прежде, эта встреча не удавалась или встречавшиеся не узнавали друг друга»,– этот афоризм нашего знаменитого историка Василия Ключевского раскрывает саму суть эпохи просвещённого абсолютизма Екатерины II – стремление воплотить в практике государственного управления философский идеал «века просвещения».
Идеология абсолютизма XVIII в. базировалась на «Правде воли монаршей» Феофана Прокоповича и «Наказе» императрицы Екатерины II, в основе трактатов которых лежали идеи естественного права и просвещения.
Либеральное начало царствования Екатерины II (1762-1796) ознаменовалось созывом Уложенной комиссии (1767-1768) по составлению нового свода законов Российской империи («Уложения»). Руководством к работе избранных депутатов стал написанный лично императрицей знаменитый «Наказ»; поразив всю Европу, он был запрещён во Франции как «слишком либеральный». Этот свод политических назиданий Екатерины II оказался не по плечу и русским депутатам Уложенной комиссии, а ряд его статей, недосягаемых в политической практике дореволюционной России, и поныне резонируют с действительностью:
«33. Надлежит, чтобы все законы, поелику возможно, предохраняли безопасность каждого особого гражданина.
34. Равенство всех граждан состоит в том, чтобы все подвержены были тем же законам
».
А вот очень важная статья о пресечении, посредством введения нового законодательства, вечной практики использования чиновниками своего служебного положения в личных целях:
«35. Сие равенство требует хорошаго установления, которое воспрещало бы богатым удручать меньшее их стяжание имеющих; и обращать себе в собственную пользу чины и звания порученные им только, как правительствующим особам государства».
Известный специалист в области исторической социологии Б.Н. Миронов на основе анализа знаменитого «Наказа» Екатерины II даёт современную трактовку восприятия императрицей идеала просвещённого абсолютизма. Просвещённый самодержавный монарх может и должен соединить знания и власть, насаждать всей полнотой своей власти естественное право и рациональные истины, недоступные тёмным массам, направлять действия людей «к получению самого большого для них добра», не отнимая при этом их «естественной свободы». Екатерина II более настойчиво и последовательно, чем Пётр I, стремилась к утверждению в России «законной монархии», способной реализовать общественные потребности в благополучие каждого подданного.
Законодательная политика просвещённого абсолютизма основывалась на новом понимании смысла государственного закона и содержании правового регулирования вообще, которые декларировалось политико-правовой доктриной как главные и единственно – действенные факторы общественного совершенствования. Например, эта статья «Наказа»: «222. Самое важнейшее обуздание от преступлений есть не строгость наказания, но когда люди подлинно знают, что преступающий законы непременно будет наказан».
Обращая внимание на предшествующие царствования, Екатерина II пришла к заключению, что: «255. Нещасливо то правление, в котором принуждены установляти жестокие законы».
Как известно, политика просвещённого абсолютизма Екатерины II имела устойчивый законодательный ряд реальных прочных преобразований в области укрепления государственного аппарата власти и управления местного уровня, сословного самоуправления, секуляризации церковной собственности.
Но только ли самое долгое 34-летнее царствование Екатерины II следует связывать с эпохой просвещённого абсолютизма в Российской империи XVIII в.?

«Ненасытная алчба корысти…»
Рассматривая проблему законодательной борьбы со взяточничеством на казённой службе в эпоху просвещённого абсолютизма, следует обратить внимание на поздний этап царствования «искры Петра Великого» – императрицы Елизаветы Петровны. Юрист О.А.Омельченко в правительственном курсе дочери Петра конца 50-х – начала 60-х гг. XVIII в. видит предпосылки административно-правовых принципов будущих реформ Екатерины II.
В своё время ещё крупнейший историк ХIХ в. С.М. Соловьёв выявил многие факты злоупотреблений служащих государственного аппарата, получивших широкое распространение к концу царствования Елизаветы Петровны и хорошо ей известные.
В этом отношении показателен знаменитый указ императрицы от 16 августа 1760 г. «Об употреблении Сенату всех способов к восстановлению везде надлежащего порядка и народного благосостояния».
Указ рисует картину всеобщего разложения администрации и судебных мест, вводится терминология «внутренних общих неприятелей», созвучная указам Петра Великого: «С каким прискорбием Мы по Нашей к подданным любви должны видеть, что установленные многие законы для блаженства и благосостояния государства своего исполнения не имеют от внутренних общих неприятелей, которые свою беззаконную прибыль присяге, долгу и чести предпочитают, и равным образом чувствовать, что вкореняющееся также зло пресечения не имеет».
Елизавета Петровна справедливо укоряет Сенат в бездеятельности, попустительстве растущему взяточничеству: «Сенату Нашему, яко первому государственному месту, по своей должности и по данной власти давно б надлежало истребить многие по подчинённым ему местам непорядки, без всякого помешательства умножающиеся, к великому вреду государства».
В указе императрица вновь и вновь возвращается к проблеме взяточничества и казнокрадства должностных лиц, в первую очередь судейских чиновников, которые должны были стоять на защите закона: «Ненасытная алчба корысти дошла до того, что некоторые места, учреждённые для правосудия, сделались торжищем, лихоимство и пристрастие – предводительством судей, а потворство и упущение – ободрение беззаконникам»
Елизавета Петровна повелевала Сенату, исходя из долга Богу, государству и законам Петра Великого «все свои силы и старания употребить к восстановлению желаемого народного благосостояния; хотя нет челобитен и доносов, но по самим обстоятельствам, Сенату известным, зло прекращать и искоренять».
Всему Сенату в целом и каждому из сенаторов повелевалось «зло прекращать и искоренять». Поэтому каждый сенатор «по своей чистой совести должен представить о происходящем вреде в государстве и о беззакониях, ему известных, без всякого пристрастия, дабы тем злым пощады, а невинным напрасной беды не принесть».
В качестве практических действий императрица повелевала сенаторам «заблуждения на местах исправлять, подозрительных судей сменять и паче всего изыскивать причины к достижению правды, а не к продолжению времени».
И вновь в конце указа императрица возвращается к проблеме взяточничества в государственном аппарате, оценивая его как общий вред государства, который требует пресечения: «Многие вредные обстоятельства у всех перед глазами: продолжение судов, во многих местах разорения, чрез меру богатящиеся судьи, бесконечные следствия, похищения Нашего интереса от тех, кои сохранять определены», Указывалось на воровство в продаже соли, взятки и воровство при рекрутских наборах и при сборе налогов. Все эти преступления были доказательной базой для законодательных «средств к пресечению вреда общего».
В последний период своего царствования Елизавета Петровна продолжала «держать на контроле» вопрос о повальном взяточничестве чиновничества разных уровней. Поэтому, в связи с необходимостью выполнения возложенных на Сенат её указом от 16 августа 1760 г. новых задач, этот высший орган государственного управления был обновлён назначенными императрицей новыми сенаторами. 24 августа 1760 г. Сенат получил новый указ, снова связанный со взяточничеством местной коронной администрации: «Её Императорскому Величеству, к крайнему гневу и неудовольствию, известно, что воронежский губернатор Пушкин и белгородский Салтыков в этих губерниях делают великие разорения и лихоимства и самые грабительства, и потому повелевает строжайше о том расследовать».

«Судящие место своё в торжище превращают…»
При вступлении своём на престол в 1762 г. императрица Екатерина II вынуждена была признать, что «в государстве нашем лихоимство возросло» и что «судящие место своё в торжище превращают». Взяточничество, своеволие и лихоимство местных чиновников не имели границ.
Поэтому одним из первых законов стал указ императрицы «Об удержании судей и чиновников от лихоимства» от 18 июля 1762 г.
В нём эмоционально, как и в указе Елизаветы Петровны говорилось о росте злоупотреблений служащих государственного аппарата, поразивших практически всю систему управления. «Ищет ли кто места, платит; защищается ли кто от клеветы – обороняется деньгами; клевещет ли кто на кого – все происки свои хитрые подкрепляет дарами.
Судящие, освящённое своё место, в котором они именем Нашим должны показывать правосудие, в торжище превращают… и лихоимством богомерзким претворяют клевету в праведный донос, разорение государственных доходов в прибыль государственную, а иногда нищего делают богатым, а богатого нищим…
Свою алчбу к имению, служа не Богу, но единственно чреву своему, насыщают мздоимством, льстя себя надеждою, что всё, что они делают по лакомству, прикрыто будто добрым и искусным канцелярским или приказным порядком…
».
С восшествием на престол Екатерины II и главным образом благодаря её личному влиянию на государственную политику ранние правительственные предложения, инициированные придворными партиями Шуваловых и Воронцовых при Елизавете Петровне об административных и правовых реформах, преобразовались в курс на целостною государственную реформу, осуществить которую предполагалось путём полного обновления законодательства.
Поэтому целой серией мер, вылившихся в двадцатилетнюю программу реформ местного управления, императрица стремилась поправить дела на местах, унифицировать систему губернской государственной власти.
«Показной либерализм», «ханжество и неискренность» – расхожие определения просвещённого абсолютизма Екатерины II в научной литературе советского периода. Однако в настоящее время преобладающим стал объективный подход в оценках просвещённого абсолютизма в России. Екатерининское правление рассматривается как период наиболее активного личного участия монарха в государственной политике во всех её стадиях – от выработки политического и правового курса правительства – до его конкретной законодательной проработки и реализации. О.А. Омельченко приходит к выводу, что именно таким периодом было царствование в России императрицы Екатерины II, личное влияние которой на государственные и правовые преобразования в стране было особенно исторически значительным, сопоставимым в Российской истории только с государственной ролью Петра I.
Одной из важнейших новых черт реформирования государственно-административной системы, предпринятых Екатериной II, было перенесение основной тяжести текущего государственного управления в реорганизованные административно-территориальные единицы – губернии, с одновременным повышением статуса их главы – губернатора, который по функциональным задачам и полномочиям стал наравне с центральными правительственными институтами.
В этой связи 21 июня 1764 г. последовало Екатерининское Наставление губернаторам, где были законодательно определены статус губернатора и «прямое существо губернаторской должности». В Наставлении императрица утверждала как «неоспоримую истину, что всё целое не может быть отнюдь совершенно, если части его в непорядке и неустройстве пребудут». Главными же частями Российской империи были «губернии, и оне те самые, которыя более всего поправления требуют…».
В качестве первоначального шага исправления дел на местах императрица считала необходимым чётко определить «прямое существо Губернаторския должности…». В Наставлении, которое давалось ей «в прибавок к прежним узаконениям», т. е. в развитие законодательства Петра Великого, в первой же статье был определён статус губернатора: «Губернатор, как поверенная от Нас особа, и как глава и хозяин всей вручённой в смотрение его Губернии, состоять имеет под собственным Нашим и Сената ведением; по чему и указы только от Нас и сената Нашего приемлет».
Другие главы Наставления определяли функции губернатора как надёжной местной структуры правительственной власти, причём некоторые определения стилистически резонировали с законодательством Петра Великого: «Губернатор недремлющим оком в Губернии своей взирает на то, чтобы все и каждый по званию своему исполнял с возможным радением свою должность, содержа в нерушимом сохранении указы и распоряжения Наши, чтоб правосудие и истина во всех судебных подчинённых ему местах обретали, и чтоб ни знатность вельмож, ни сила богатых, совести и правды помрачить (не могли), а бедность вдов и сирот, тщетно проливая слёзы, в делах справедливых утеснена не была».
Губернатор должен был хорошо знать состояние всех дел в своей губернии и лично контролировать все структуры и звенья местного аппарата государственной власти. При этом акцент делался как на приоритет условий результативной управленческой работы, так и на моральное основание её обеспечения. Губернатор должен был во время очередных объездов своей губернии внимательно присматриваться к уездным чиновникам, «примечая и выведывая, все ли начальники… в исполнении своих должностей исправны и о благе общем радетельны, все ли наблюдают закон и правосудие, и не утесняют ли невинных разными дел проволочками, привязками и нападкам». Напоминая, что дурные примеры заразительны, а круговая порука чиновников скрывала преступления, императрица указывала, что начальник несёт большую ответственность, «и вина его, по мере к нему простирающейся поверенности, вящею против подчинённого ему почитаема бывает».
Следует отметить настойчивое стремление Екатерины II к оздоровлению нравов коронной администрации вообще и местной в частности, причём её подход в этой области отличался от подхода Петра I, для которого характерна была форма воздействия преимущественно в виде жестоких наказаний, которые, однако, взятку как распространённое явление, не уничтожили.
Думается, что основное положение о выборе иной, просвещённой меры воздействия на старую неизлечимую болезнь России было заложено в выбранном Екатериной II методе нравственного совершенствования человека и общества. Статья 83 её «Наказа» предлагает «…не столько потщаться наказывати преступления, как предупреждать оные; и приложить должно более старания к тому, чтобы вселить узаконениями добрые нравы в граждан, нежели привести дух их в уныние казнями».
Борясь с весьма распространённым, едва ли не традиционным российским злом – «лакомством», «бездельной корыстью», «акциденцией» – этими новыми завуалированными терминами, под которыми всегда подразумевалось одно – вечная взятка, Екатерина II опиралась не только на карающие статьи закона. Она утвердила новую, более гуманную форму борьбы со взяточничеством мерами улучшения материального положения государственных служащих всех рангов, обеспечив их всех жалованьем, т.е. стабильными денежными окладами в зависимости от занимаемой должности и чина, а также и пенсией, которая назначалась статским чинам за 35 лет службы.
На губернском уровне эти новые меры входили в перечень должностных обязанностей губернатора: «Хотя о душевредном лихоимстве и гнусных взятках многими строжайшими указами обнародовано, и Мы особливо ныне надеемся, что все Наши верноподданные, чувствуя материнское Наше, определением достаточного им жалованья, милосердие, не прикоснуться к толь мерзкому лакомству, прелестному только для однех подлых и ненасытных сребролюбием помрачённых душ».
Однако, если бы где, «таковой враг Отечества и явился, то по прямом изобличении в малом или в великом лихоимстве», губернатор должен был его немедленно уволить и «отослать к должному осуждению в Юстицию».
Следует отдать должное стараниям Екатерины II и её сотрудников в 60-х гг. XVIII в.: они старались возвысить моральный уровень администрации, вселить в государственных чиновников на местах более возвышенное представление о самих себе, о их задачах и обязанностях как непосредственных носителей государственной власти разных рангов. В целом же, «Наставление» губернатора 1764 г. стало государственным актом, определившем новую эру в воззрениях верховной власти на высший государственный орган власти губернской.
Современный исследователь Л.Ф. Писарькова отмечает результативность нового подхода Екатерины II в борьбе со взяточничеством. Уже к концу 1760 годов новых дел о взятках стало меньше, и они касались в основном мелких злоупотреблений. Причинами были: введение казённого жалованья, которое, однако, по признаниям самих чиновников составляло только четвертая часть их прежних неправедных доходов. Другой причиной сокращения взяточничества были активные действия правительства по борьбе с должностными преступлениями; позиции самой императрицы, пытавшейся сформировать атмосферу общественного осуждения чиновников, допускавших злоупотребления.
В то же время сама Екатерина признавала в 1767-1768 гг. что «правосудие продавалось платившему дороже, и законами пользовались только там, где были полезны сильнейшему».

«Чтоб запрещённых сборов с народа никто не собирал…»
Следующим крупнейшим законодательным актом Екатерины II в реформировании местной власти и управления стало разработанное ей на основе материалов Уложенной Комиссии 1767-1768 гг. и печального для государственной власти опыта крестьянской войны Е.Пугачева «Учреждение для управления Губерний Всероссийской Империи» от 7 ноября 1775 г. «Учреждением о губерниях» императрица довершила централизацию областного управления, начатую Петром I. Российская империя была разделена на 50 губерний с уездами, во главе которых были поставлены губернаторы, генерал-губернаторы или наместники; в городах были учреждены уездные и земские суды, магистраты, уголовные и гражданские палаты, губернские правления, казначейства и другие присутственные места. Круг местных чиновников значительно вырос.
Примечательно, что отдельные статьи «Учреждения» были посвящены борьбе со взяточничеством. Так, в Главе «О прокурорской и стряпческой должности» чётко указывались должностные обязанности губернского прокурора и губернских стряпчих, которые «сохраняют целостность власти, установлений и интересах Императорского Величества, наблюдают, чтоб запрещённых сборов с народа ни кто не собирал, и долг имеют истреблять по всюды зловредные взятки». Своей общей направленностью, указанная глава настойчиво напоминает прокурорским чиновникам о необходимости борьбы со взятками – этим старинным злом российских судов.
В большей степени, чем в «Учреждении для управления губерний», вопрос о преследовании взяточничества нашёл своё отражение в Уставе «Благочиния или полицейском», который был подписан Екатериной II 8 апреля 1782 г. с целью «для поспешества доброму порядку, удобнейшего исполнения законов и для облегчения присудственных мест по недостатку установлений для сего затрудняемых», фактически – определивший устройство полицейского аппарата городов.
С Петровских времён наряду с функциями по охране общественного порядка и безопасности, на полицию были возложены многочисленные административные, судебные и некоторые финансовые полномочия.. Порядок и безопасность, стремление представить полицию «душой гражданства» – таковы были взгляды Екатерины II на полицию, что было продолжением и развитием взгляда Петра на этот орган управления общей компетенции в городах. В сопроводительном указе Екатерины II также от 8 апреля 1782 г. о введении Устава благочиния отмечалось, что настала крайняя необходимость дать городам Устав.
Как на Сенат в столице при Елизавете Петровне, так теперь при Екатерине II – на полицию в губерниях Российской империи была возложена функция надзора, контроля и пресечения взяточничества чиновников.
В то же время, как отмечает Л.Ф. Писарькова, тяжёлое финансовое положение страны привело фактически к легализации взяточничества в государственных учреждениях. Жалованье полицейским чиновникам и служителям не выплачивалось годами, и они, конечно, пользовались предоставленным ещё в 1726 г. приказным людям правом «довольствоваться им от дел по-прежнему обыкновению с челобитчиков, кто что даст по своей воле».
Глава Д, особенно её начальная статья «Зерцало управы благочиния» привлекает особое внимание утверждением нравственных принципов, которыми должна была руководствоваться Управа благочиния (полиция) в своей деятельности. Её содержание – статьи – и по форме, и в значительной степени по содержанию были новыми для законодательства XVIII века. Изложенные в форме мудрых афоризмов, добрых отеческих наставлений, нормы «Зерцала» диссонируют с грубыми формулировками жёстких регламентов первой четверти и середины XVIII века, с их безапелляционной императивностью, явным неуважением к человеческой личности.
«Зерцало» не делит людей на «подлых» и «благородных», его принципы, сформулированные в духе христианской морали, проповедуют социальный мир и общественную бесконфликтность.
Третья часть Устава относится к государственным учреждениям и должностным лицам. Здесь перечислены семь качеств, необходимых для должностного лица, причём указаны приоритеты нравственных качеств начальника: «1. Здравый рассудок. 2. добрая воля к отправлению порученного. 3. человеколюбие. 4. верность к службе Императорского Величества. 5. усердие к общему добру. 6. радение о должности. 7. честность и бескорыстие». Заключительные статьи ХIII декларировали «правый и равный суд всякому состоянию», призывали «дать покровительство невинному и скорбящему», в афористичной форме напрямую предупреждали о недопустимости взяточничества. Чиновнику предлагалось «воздержание от взяток; ибо ослепляет глаза и развращает ум и сердце, устам же налагает узду».
Однако, увещевание – увещеваниями, а в законодательстве взятка не перестаёт быть преступлением. В главе Н за неё предусмотрена судебная ответственность.

«Лихоимственно продавая правосудие… получать себе прибыток»
Раздел «М» вводил прямые запрещения, в том числе и взяточничество – законодательно запрещалось давать взятки: «Подтверждается запрещение всем и каждому, людям определённым в губернии к правлению, …ради дел чинить плату или дарить или посулою или инако подкупать».
За дачу взятки налагались соответствующие взыскания: «Буде кто учнёт… ради дел чинить плату или дарить, или сулить или инако подкупать, да отошлётся к суду и да накажется, как в законе написано о лиходателе».
Подтверждалось запрещение и брать, взять («плату, подарок, посулу, или иной подкуп и взяток»): «Подтверждается и возобновляется запрещение всем и каждому, людям определённым в губернии к правлению… ради дел требовать или брать, или взять плату, или подарок, или посулу, или иной подкуп, или взяток».
За вымогательство чиновниками взятки предусматривалось наказание в виде привлечения виновного к суду: «Буде кто [из губернских чиновников] …учнёт ради дел требовать, или брать, или возьмёт с кого плату, или подарок или посулу или иной подкуп, или взяток, да отошлётся к суду и да накажется, как в законе написано о лихоимце».
Одна из статей предусматривала наказания за преступления по должности, в числе которых прямо указывалось взяточничество: «Буде кто учинит лихоимство или взятки, того отослать к суду».
Однако, как показывает Л.Ф. Писарькова, в 1770-1790-х гг. пресечь взяточничетво чиновников не удавалось. Сенатскими ревизиями были раскрыты крупные злоупотребления администрации в Рязанской, Олонецкой, Костромской, Саратовской, Иркутской, Астраханской, Тамбовской губерниях. Автор приходит к выводу о формировании новой системы злоупотреблений: системы коллективной коррупции. Нарушения совершались уже не отдельными чиновниками, тщательно скрывавшими свои дела от коллег, опасаясь доноса, а всеми служащими учреждения, которые были связаны круговой порукой и стремились общими усилиями скрыть свои тёмные дела от ревизоров, представляя собой коллективного нарушителя закона.

«…угождая какому вельможе»
Но как же заставить чиновников не брать взятки, когда с самого державного верха бесконечной чередой шли, туманившие подданным сознание фантастичностью внезапного богатства, примеры «случаев». Помните, Фамусов в «Горе от Ума» говорит о «вельможе в случае», который «тем паче – не как другой – и ел и пил иначе»?
О расходах государственной казны на таких вельмож – фаворитов императрицы,– которая «создала из фаворитизма правительственное учреждение», писал дореволюционный историк-популяризатор Казимир Валишевский.
Фавроритизм стоил дорого. Только десять его главных представителей обошлись России почти в сотню миллионов рублей:
Пять братьев Орловых – 17 млн рублей.
Высоцкий – 300 тыс.
Васильчиков – 1,1 млн.
Потёмкин – 50 млн.
Завадовский – 1,38 млн.
Зорич – 1,42 млн.
Корсаков – 920 тыс.
Ланской – 7,26 млн.
Ермолов – 550 тыс.
Мамонов – 880 тыс.
Братья Зубовы – 3,5 млн.
Расходы фаворитов – 8,5 млн.
ИТОГО: – 92,5 млн рублей.
Но от фаворитизма страдала не только казна России. Князь М.М. Щербатов – «историограф и публицист, человек образованный и патриот с твёрдыми убеждениями» (В. О. Ключевский) к концу царствования Екатерины II в своей известной записке «О повреждении нравов в России» оставил свои наблюдения и размышления о нравственной жизни высшего русского общества «осьмнадцатого века».
Его критической оценки не избежала и сама Екатерина II, в характере и деятельности которой Щербатов увидел положительные и отрицательные стороны. Князь считал, что Екатерина «была достойна править великой империей», что она была «одарена довольной красотой, умна, обходительна, великодушна и сострадательна», славолюбива и трудолюбива, бережлива, «предприятельна, и некое чтение имеющая».
В качестве пороков Екатекрины II князь Щербатов указывает на её «любострастие» и чрезмерную доверчивость своим любимцам, «самолюбие до бесконечности», отсутствие контроля исполнения дел – «не имеет попечения об исполнении…».
В полных достоинства выражениях М.М. Щербатов указывал на развращающий характер фаворитизма, поставленного стечением обстоятельств во главе общества и подававшего ему как бы пример.
Одну из наиболее ярких отрицательных характеристик Щербатов дал генерал-аншефу, наместнику Астраханской, Азовской, Новороссийской губерний, лейб-гвардии Преображенского полка подполковнику, действительному камергеру, князю Римской империи (с титулом светлости) Григорию Александровичу Потёмкину. Вознесённый счастливым случаем из рядов среднего дворянства на высоту, достижимую лишь для немногих избранников, этот «сын счастья» в течение 17 лет своего могущества (1774-1791) проявил себя талантливым администратором, став незаменимым помощником и сподвижником Екатерины, и исполнителем её планов сокрушения Турецкой империи. Присоединение Крыма (1783 г., за что получил и титул «светлейшего князя Таврического»), выход России на Чёрное море, основание черноморского флота, оживление пустынного Новороссийского края с основанием городов (Херсона, Николаева, Севастополя, Екатеринослава), учреждение наместничеств и губерний (формально и Саратовской) – только некоторые вехи биографии этого крупнейшего государственного деятеля «Золотого века» Екатерины II.
Однако неприятие Щербатова вызывали нравы и невиданная показная роскошь светлейшего князя: «Князь Потёмкин… был сластолюбив и роскошен в приватном своём житье. Дом его был убран колико возможно лутче по тогдашнему состоянию, стол его… наполнен был всем, что есть драгоценнейшее и вкуснейшее; десерт его был по тогдашнему наивеликолепнейший, ибо тогда как многие, изживши век, вкусу ананасов не знали, а о банане и не слыхивали, он их в обильстве имел и первый из приватных завёл ананасную большую аранжерею. Вины, употребляемые им, не токмо были лутчие, но, не довольствуяся теми, которыя обыкновенно привозятся и употребляются, делал дома вино ананасовое.
[...]
Экипаж его был блистающ златом, и он первый цуг аглинских, тогда весьма дорогих лошадей имел. Платье его соответствовало также пышности: золото, серебро, кружевы, шитьё на нём блистали, и он первый по графе Алексее Петровиче Разумовском (фаворит императрицы Елизаветы Петровны,– А.Е.)… имел бриллиантовые пуговицы, звезду, орден и еполет, с тою только разницею, что его бриллиантовые уборы богаче были.
[...]
Во удовольствие своего любострастия всегда имел многих метресс, которым не жалея деньги сыпал, а дабы и тело его могло согласоваться с такою роскошью, принимал ежедневно горячие лекарства, которые и смерть ему приключили.
[...]
Одним словом, хотя он имел тогда 400 тысяч рублей доходу, но на его роскошь, любострастие и дары окружающих императрицу не доставало, и он умер, имея более миллиона на себе казённого долгу».

«Бери,– большой тут нет науки, бери – что только можешь взять…»
Да разве князь Г.А.Потёмкин был один такой роскошно живущий «вельможа в случае»?
М.М. Щербатов говорит о повальном (сверху – донизу) «повреждении» нравов в России, взять хотя бы продажу государственных чинов: «А сему есть множество примеров. Развратный нравами и корыстолюбивый откупщик Лукин, дав 8000 двору из наворованных денег, и подаря в народное училище, чин капитанский получил».
«Прокофей Демидов, привоженный под виселицу за пасквили, бывший под следствием за битьё в своём доме секретаря Юстиц-коллегии, делавший беспрестанно наглости и проказы, противные всякому благоучреждённому правлению, за то, что с обидою детей своих, давал деньги в сиропитальный дом,– чин генерал – маиорский получил, и за дание 5000 в пользу народных школ учинено ему через то всенародно благодарение».
Откупа и подряда давали не чистым на руку людям большие возможности сделаться скоробогатеями за счёт казны или ограбления народа. Таковы были портреты некоторых из наиболее известных взяточников и казнокрадов. «Яков Логинов, бывший откупщик, и не только вор по откупам, но и уличённый в воровстве комиссариатской суммы, чины штапские получил».
«Фалеев, в подрядах везде взимая тройную цену, не токмо сам штапския чины и дворянство получил, но и всех своих прислужников в штап-офицеры и в офицеры произвёл».
Князь Щербатов говорит и о непрофессионализме чиновников. Но зачем профессионализм, знание и соблюдение законов, когда всё покупается? «Гражданские узаконения презираемы стали. Судии во всех делах не столь стали стараться объясняя дело, учинить свои заключения на основании узаконений, как о том, чтобы лихоимственно продавая правосудие, получать себе прибыток, или, угождая какому вельможе, стараются проникать, какое есть его хотение; другие же, не зная, и не стараются познать узаконения, в суждениях своих, как безумные бредят, и ни жизнь, ни честь, ни имения гражданския не суть безопасны от таковых неправосудностей».
С горечью Щербатов пишет, что «чины стали все продажны, должности не достойным стали даваться», но тем, кто за них более заплатит, «а те, платя, на народе взятками стали сие вымещать».
«Купцы, воровством короны обогатившиеся, большие чины получили. Торговля впала в презрение, недостойные вошли во дворяне, воры и злонравные награждены, развратность ободрена».
Щербатов задаётся злободневным вопросом: «Можно ли после сего правосудия и бескорыстия от нижних судей требовать?»
Князь Щербатов подводит очень нелицеприятный итог эпохе «просвещённого абсолютизма», заканчивая нарисованную им мрачную картину словами: «…плачевное состояние, о коем токмо должно просить Бога, чтоб лучшим царствованием сие зло истреблено было».
Какой же напрашивается вывод?
Как видим, Пётр, действуя по законодательству, искоренял взяточничество жестокими мерами, засудив, наказав, уничтожив многих взяточников из числа верхнего эшелона власти и управления. Екатерина II действовала в духе идей просвещённого абсолютизма, отдавая приоритет нравственной стороне воздействия. Метод репрессий Петра I и метод нравственного воздействия Екатерин II – эти два пути («кнут и пряник» государственной борьбы со взяточничеством государственного аппарата – они так и не смогли уничтожить это явление, ставшее неистребимым, вечным «бичом России».
Русский поэт и драматург Василий Капнист, творивший во времена Екатерины II, Павла I и Александра I, в своём главном литературном произведении – сатирической комедии в стихах «Ябеда» (1798), показал продажность суда, вывел фигуры чиновников – этого бесконечно плодящегося «крапивного семени». Цель комедии – изобличение мздоимства, взяточничества и ябеды (клевета, напраслина, ложный донос). Комедия Капниста заняла выдающееся место в отечественном репертуаре, и до появления на сцене «Горя от ума» и «Ревизора», имеющих по своей обличительной тенденции много общего с «Ябедой», она пользовалась невероятным успехом.
Главные действующие лица комедии – карикатурные образы чиновников Провалова, Кривосудова, Хватайко, Наумыча и других. Капнист метко попал в больное место современного ему общества и этим вызвал в чиновном мире бурю негодования. Пьеса, разрешённая императором Павлом к постановке, была скоро снята с репертуара и даже при Александре 1 не сразу была разрешена. Почему же? Красноречивый ответ видим в словах Хватайки из 3 действия:
«Хватайко:
Бери, большой тут нет науки,
Бери, что только можешь взять!
На что навешены нам руки,
Как не на то, чтоб брать!
Все:
Брать, брать, Брать!
Наумыч:
…и драть!
»
При этих словах зрители начали рукоплескать, и многие, обратясь к одному из присутствовавших в театре чиновников, громко называли его по имени и восклицали: «Это вы! Это вы!»
Бессмертные афоризмы Козьмы Пруткова подсказывают: «Отыщи всему начало, и ты многое поймёшь». «Что есть лучшего? – Сравнив прошедшее, свести его с настоящим».
Поэтому живые и понятные образы чиновников XVIII столетия никак не укладываются в рамки только прошедшего времени. Ещё сотню лет назад Василий Ключевский предвидел, что «наше будущее тяжелее нашего прошлого и пустее настоящего».
_______
Реклама
У вашего малыша скоро день рождения? Вашему вниманию торты цифры на заказ. Выполним любые ваши пожелания.


Теги:

Оцените материал:12345Проголосовали: 907Итоговая оценка: 2.93Прислать новость
Qikiterast
На сайте публикуются рецепты народной медицины, которые могут помочь там, где официальная медицина бессильна. Средства народной медицины для лечения различных заболеваний. Наш сайт http://narodnaiamedicina.ru/ Лечение травами, народные методы лечения, нетрадиционная медицина.
14/05/2016 17:28
Имя:
Сообщение:*
 
*Поля обязательны для заполнения!
«Общественное мнение» / Частное мнение / «Наше будущее тяжелее нашего прошлого и пустее настоящего»
Загрузка...
Что в ближайшее время будут делать на проспекте Кирова после реконструкции?
Оставить комментарий
Театр оперы и балета
Россельхозбанк вклад Инвестиционный

Новости

Частное мнение

13/11/2019 15:00
Кто взял
Кто взял "под стражу" чужие цеха в энгельсской колонии"ОМ" выслушал обе стороны конфликта
11/11/2019 11:40
Кто ответит за
Кто ответит за "золотой" томограф в областной больнице? | Отзывов: 3На фоне громких уголовных дел областной минздрав продолжает упорствовать
08/11/2019 12:20
Семейная
Семейная "опека" по-калининскиПочему все миллионные подряды за последнее время получает фирма мужа замглавы района?
07/11/2019 17:25
В региональном СК
В региональном СК "отфутболили" заявление о преступлении | Отзывов: 1"Обращение" оказалось у начальника следователя, на которого поступило заявление
05/11/2019 10:51
Жители Саратова могут лишиться пяти социально значимых автобусных маршрутов
Жители Саратова могут лишиться пяти социально значимых автобусных маршрутов | Отзывов: 3В частности, горожане не смогут доехать до областной клинической больницы и выбраться из с/х "Комбайн"

Блоги



Полезные советы

Поиск по дате
« 14 Ноября 2019 »
ПнВтСрЧтПтСбВС
28293031123
45678910
11121314151617
18192021222324
2526272829301
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
Яндекс.Метрика


«Общественное мнение» сегодня. Новости Саратова и области. Аналитика, комментарии, блоги, радио- и телепередачи.


Главный редактор сайта: Мурзов Алексей Валериевич
OM-redactor@yandex.ru

Адрес редакции:
410600, Саратов, проспект Кирова, 34, офис 6
тел.: 23-79-65, тел./факс: 23-79-67

При перепечатке материалов ссылка на «Общественное мнение» обязательна.

Сетевое издание «Общественное мнение» зарегистрировано в качестве средства массовой информации 14 августа 2012 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. Эл № ФС77-50818.
Учредитель ООО «Медиа-группа ОМ»

18+ Федеральный закон Российской Федерации от 29 декабря 2010 г. N 436-ФЗ