23 Сентября 2019, Понедельник, 6:36 Facebook ВКонтакте Twitter Instagram
Прислать новость

Артемий ТРОИЦКИЙ: «Когда меня называют продюсером, я показываю тощий загорелый кулачок»

Артемий ТРОИЦКИЙ: «Когда меня называют продюсером, я показываю тощий загорелый кулачок»10/07/2013 12:50

Бытует мнение, что анализировать музыку и всё с ней связанное – дело неблагодарное. Писать о музыкантах, о пристрастиях слушателей в конкретную историческую эпоху не менее трудно, чем словами передавать эмоциональное состояние, вызываемые музыкой.
И уж конечно, критика и журналистика со «спецуклоном» в музыку традиционно воспринимались некими вторичными явлениями, чуть ли не полностью зависимыми от музыкальных веяний, а зачастую – от вкусов и настроений толпы. Артемию Троицкому едва ли не в одиночку удалось разрушить многие стереотипы во взаимоотношениях «музыкант – слушатель», и он заставил уважать себя в самых разных кругах, и прежде всего – в музыкальных. Как раз там, где нет-нет да и даст о себе знать расхожее мнение: в критики идут, дескать, те, кто сам творчески несостоятелен. Как и ожидалось, наш разговор с Артемием Кивовичем вышел за рамки музыки. Хотя с неё и начался.


– Не так давно Андрей Макаревич сделал вывод, что в ХХ веке люди уже порядком наелись музыки, хорошей и разной, и потому влияние её на общество сегодня преувеличивать было бы неверно. Не кажется ли вам, что музыкальная журналистика и критика зачастую бьют, что называется, мимо цели?
– Нет, люди не наелись музыки, все статистические данные показывают, что народ – и в России, и за её пределами – «употребляет» музыку сейчас не в меньших, а в больших количествах, чем ранее. И обусловлено это активным приходом в нашу жизнь интернета, самых разнообразных мобильных прослушивающих устройств. У огромного числа людей, в первую очередь молодых, музыка звучит по 20, а то и более часов в сутки, поскольку они ходят всё время в наушниках: в них и работают, и читают книги, и спят, и так далее.
Другое дело – в конце ХХ века музыка обладала специальным, если не сказать – уникальным статусом; тот же рок воплощал в себе не столько чисто музыкальное или развлекательное начало, он был принципиально важен в плане содержания и стиля жизни людей. В нашей стране это особенно зримо выразилось на примере стиляг, но их было мало. После них, как известно, пошли хиппари, и вот уже их набиралось внушительное количество – битломаны, рокеры, счёт пошёл на миллионы.
Потому неудивительно, что и у нас, и на Западе на протяжении трёх десятилетий музыка была самым популярным видом молодёжного культурного времяпровождения. Более популярным, чем кино, я уж не говорю о театре или изобразительном искусстве.
И вот эти времена действительно прошли; к музыке стали относиться гораздо менее истово, менее серьёзно. Уже невозможно увидеть на горизонте музыкантов, сопоставимых с Джоном Ленноном, Бобом Марли, Бобом Диланом. А ведь это были в глазах половины планеты – околорелигиозные фигуры, их воспринимали как великих учителей, гуру... У нас были тот же Макаревич, Гребенщиков, для кого-то – Башлачёв, для кого-то – Шевчук.
Сегодня ничего подобного нет, конечно. То есть акции музыки, говоря экономическим языком, понизились, но – меньше её не стало. В этом смысле я прекрасно понимаю горечь Макаревича, тут проблема не в количестве, а в качестве. И то, что количественные показатели сами по себе становятся заметным фактором в творческом процессе, это обстоятельство диктует сегодняшней музыкальной журналистике бОльшую востребованность. Но – уже совсем другой журналистике. Когда я ступал на эту стезю (а шла середина 70-х годов), я писал объёмные аналитические статьи в различных ракурсах – историческом, биографическом, исследовательском. До деталей, помню, разбирал тексты тех же «Пинк Флойдов», «Битлов».

– А сейчас?
– А сейчас это никому не нужно. Потому что и у пишущих, и у читающих исчезло углублённое отношение к теме. Другая проблематика – мы все сталкиваемся с так называемым музыкальным интернетом, который на самом деле представляет собой весьма запутанную историю. Раньше в музыкальной реальности было намного проще ориентироваться. Были грампластинки, выходили синглы с песнями, альбомы, которые лицензировались. И было понятно, что вышло, кто автор, кто исполнитель, что стоит купить, а что – нет, и т.д. Нынешняя мировая паутина отличается от прежней структуры распространения музыки примерно так же, как ночные джунгли – от Манхэттена. Чёрт ногу сломит: дикое количество песен и композиций плавает в интернете, с ними же – всевозможные релизы, которые никогда не выходят напечатанными на дисках.
Соответственно, важнейшей задачей современной музыкальной журналистики должна быть квалифицированная, авторитетная навигация по Сети. Чтобы люди не путались в элементарных понятиях, имели представление, какая музыка – качественная, какая – нет. Это очень важно, потому что меломаны либо впадают в глубокую ностальгию, когда они просто махнули рукой на сегодняшний звуковой хаос и слушают привычную старую музыку: кто джаз, кто «Битлз», кто «Секс Пистолз». А если они пытаются разобраться в современной ситуации, то проявляют полнейшую дезориентированность.

– Вы вошли уже в академический статус: читаете лекции на журфаке МГУ по музыкальной журналистике. Насколько студенты – ваши будущие коллеги по цеху – отличаются от вас и ваших друзей в пору юности?
– Да, вот уже 12 лет я готовлю младую смену… Вы знаете, в человеческом плане они такие же, какими были мы. Мне очень нравятся мои студенты. Они хорошие ребята, живые, неиспорченные. С одним лишь отличием – они куда более избалованнее меня молодого в плане информации. Я торчал на чёрном рынке, слушал всевозможные экзотические записи сквозь заглушку, – нужную мне информацию добывал, как проклятый шахтёр. Они же всё получают легко через Сеть, все превосходно информированы, и время от времени мне рассказывают нечто, чего я не знаю. И это – замечательно.
Говоря о музыкальной журналистике, не надо забывать об одном аспекте, ведь она коренным образом отличается от политической и бизнес-медиа. Я осведомлён, какие студенты приходят именно на эти направления и начинают там работать. По одному внешнему виду понятно, что это за люди и чего они хотят достичь в жизни. В музыкальную журналистику идут, поверьте, совершенно из иных соображений, в основном это идеалисты, бывает – и авантюристы. На этом поприще имя себе ещё можно сделать. Но реальную карьеру и главное – запасы «бабла» – вряд ли.

– Журналист и продюсер – насколько эти два понятия могут уживаться в одном человеке (хотя на вашем личном примере они вполне уживаются)?
– Для меня продюсер – ругательное слово. Я это убеждение вынес на основании фактов российского шоу-бизнеса. На Западе – не всё однозначно, там – разные продюсеры, скажем так. И там приветствуется, когда человек с деньгами работает на ниве андеграудного искусства, альтернативной культуры. У нас почему-то сплошь и рядом продюсерами стали называть расплодившихся мастеров по изготовлению конфеток из говна. Не исключаю, кто-то и испытывает от этого удовлетворение, но для меня это – паскудное, позорное занятие. Притом, если учитывать, что немало отечественных продюсеров с успехом осваивает ещё и чужие бюджеты.
Схема конкретная – к ним конвейерным потоком кланяются в ноги мамаши и папаши, любовники и любовницы и говорят – вот вам моё любимое чадо или моя обожаемая тёлка, она (или он) хочет быть поп-звездой. А вот вам – сколько нужно, чтобы юное дарование с интенсивной долей регулярности крутилось на таких-то телеканалах и выступало на дорогих корпоративах? Двести тысяч долларов, триста? Отлично! И – пошло, поехало.
Вот с такого рода продюсерами я не вожу никакой дружбы и само их занятие презираю глубочайшим образом. И не водился, кстати, никогда. За исключением разве что… Был у меня приятель Айзеншпис. И то, после того, как он занялся раскруткой всяких ушлёпков типа Димы Билана, я с Юрием отношения практически прекратил.
Когда меня иногда называют продюсером, то я сразу показываю тощий загорелый кулачок. Есть огромная разница между тем, на чём специализируются они, и тем, что делаю я. Я всегда музыкантам помогал, у меня это любимое занятие – помогать талантливым людям. Это моё абсолютное хобби, а может и профессия по жизни. И нетрудно составить список в диапазоне от «Машины времени» до Жанны Агузаровой, кому я – совершенно бескорыстно – содействовал когда-то, получая от этого гигантское удовольствие и ни копейки денег.
И именно в этих моментах профессия журналиста незаменима. Сужу по себе – ведь мне удавалось первому (или одному из первых) узнавать о новых способных людях, особенно из провинции, поскольку в течение длительного времени я был фактически единственным автором в СССР, публиковавшим свои материалы в периодической печати о рок-музыке. Мне по почте приходило немереное количество писем, мне присылали катушки с записями отовсюду. Так я узнал о ленинградской «новой волне», о свердловском роке, о многих прибалтийских группах. А потом, что называется, поведал о них миру.
Действия мои были простыми – я делал, что называется, стойку, как охотничья собака, и начинал шевелить мозгами – на какой лучше фестиваль того или иного артиста пригласить, на какой концерт в Москве лучше вытащить. С началом перестройки удавалось многих отправить в зарубежные гастроли. Так что в содержательном ключе, наверное, можно считать это продюсерской работой. Но исполнял её для будущих звёзд я в прямом смысле бесплатно, сознательно не встраиваясь в цепочку получения материальной выгоды от их первоначального продвижения.

– Творческий человек и площадь, причём неважно какая – Болотная, Поклонная... Насколько необходимо журналисту, да ещё вдобавок музыкальному критику идти на митинг на проспекте Сахарова не просто в качестве участника, но и наряжаться в специально сшитый по такому случаю «костюм» презерватива?
– На самом деле (смеётся) это было одеяние зайчика, белого и пушистого. И я сам предупредил, что это – «костюм» презерватива, и если бы не было этой прозрачной подсказки с трибуны, то, думаю, собравшиеся не сразу бы догадались, в чём дело. Между прочим, российские феминистки обвинили меня на следующий день в мужском шовинизме, жутко обидевшись на мои слова, которые растиражированы были на следующий день интернетом: «Если президент не делает ЭТО со своей женой, он делает ЭТО со своей страной». Тогда же, поясняя, почему я так одет, я заготовил ещё фразу: «Постоянно имея дело с ворами и жуликами, предохраняться никогда не мешает».
Так вот, по поводу, стоит ли выходить на улицу и площадь с плакатом или в нетривиальном костюме журналисту, писателю, художнику. Моё мнение – творческий человек вообще ничего не должен. Точнее единственное, что он должен – быть верным собственной музе. И если его муза велит ему не мириться с гадостями и несправедливостями, то он будет – и никакая сила его не остановит – выходить, как Юра Шевчук и петь гимнообразные песни или записывать хулиганистые ролики – как мой любимый Вася Обломов. Но если его муза ему говорит – я ничего в этом не понимаю, это всё иллюзия, давай-ка я лучше нашепчу тебе на ночь о вечном, о любви и смерти… Тогда, естественно, художник прислушается в первую очередь к тому, что ему говорит собственное творческое ego.
В моих же взаимоотношениях с Болотной площадью никакой обязаловки нет, разумеется. Начиная с самого первого протестного митинга – 5 декабря 2011 года на Чистых прудах, когда я перед выступлением Навального показал народу плакат Владика Монро в образе Путина, и в течение всего периода митинговой активности в Москве в первой половине 2012 года. Я всё это время ощущал себя органично встроенным в симпатичное мне движение. Но потом произошло некоторое переосмысление, в результате чего я к деятельности такого рода немного охладел, утратив эмоциональную вовлечённость в него. Позднее на меня начали наседать со всех сторон, чтобы я вошёл в координационный совет оппозиции, но я не уставал отвечать: «Нет, ребята, нет категорически». Причина проста – там должны быть люди более молодые, не обременённые семьями. Преимущественно политологи, юристы, экономисты.

– Тем не менее, ваша передача «Особое мнение» на «Эхе Москвы» за последний год стабильно входит в десятку самых успешных публицистических программ этой радиостанции. Может быть, проблемы и политической журналистики, и самих политиков в том, что они часто изъясняются не тем языком, какой хочет услышать народ?
– Безусловно, когда я читаю статьи, выступления, блоги наших политологов, мне просто как читателю становится скучно, и я с первых букв их сентенций вижу крайнюю предсказуемость их мышления. Я – достаточно мне лишь услышать кого-то из записных политобозревателей – могу заранее сказать, что изречёт какой-нибудь условный Радзиховский. Один из очень немногих сегодняшних публицистов-аналитиков, который у меня вызывает доверие – это Андрей Пионтковский. Его прогнозы и оценки, сам стиль письма неподражаемы.
Что касается моей авторской программы и интереса к ней слушателей, то раскрою простую тайну, видимо, неведомую нашим штатным политическим журналистам. Меня не случайно каждый раз в заставках представляют как музыкального критика, но – пишущего и говорящего на злободневные политические темы. И то же дело о ДТП на Ленинском проспекте в феврале 2010 года, когда известный врач-акушер профессор Вера Сидельникова погибла, а бывший генерал КГБ, он же вице-президент «Лукойла», вышел сухим из воды. Вот это дело – самое что ни на есть политическое.
Так вот, я – человек не ангажированный никем и ничем. Потому и получается, что попадаю в болевые точки, невзирая на посты и должности, и получается находить понимание и у правых, и у левых, и у либералов, и у консерваторов. Я, кстати, сам не склоняюсь ни под какими партийными или идеологическими знамёнами, и те комментаторы, которые меня не любят и обзывают меня то либералом, то леваком, то русофобом, то антисемитом, глубоко заблуждаются. Для меня идеалом благородства и кристальной честности в политике и в целом в жизни с молодых лет неизменно является Че Гевара. Во всяком случае, я – определённо не правый, не либерал, и если на меня навешивать более-менее понятные ярлыки, то я ближе всего к социал-демократии, отчасти – к анархо-синдикализму.

– К каким печатным и электронным изданиям, теле- и радиопрограммам проявляете интерес?
– Я регулярно получаю одну единственную газету «Московские новости», – издание со своей биографией, легендарное; но в последнее время оно стало каким-то странным. Почему-то все выпуски целиком стали выходить тематическими, и это, как мне кажется, уязвимая позиция. Когда читателю не оказывается близкой выбранная тема, он выкинет газету в мусорное ведро. «Новую газету» (я – один из давних её авторов) читаю в основном в интернете. Хотя с коллегами из «Новой» согласен не всегда и не во всём.
Телевизор смотрю редко; признаком хорошего тона стало уважительно отзываться о «Дожде»; но, по-моему, он представляет собой пока ещё очень неровный канал, на нём бывают интересные передачи, но случается часто какая-то кустарщина, самодеятельность. Причём, поданные с большим апломбом. Хотя, бесспорно, это – чуть ли не единственный канал, который в принципе можно смотреть.
Ан нет. Забыл упомянуть ТВ-3. Его фокусы и мистику очень любят мои дети. Зомби, инопланетяне – вот она, вечная тема. И знаете почему? Инопланетянам здесь вообще жилось бы (или живётся) гораздо комфортнее, радостней и безопасней, чем нам…

Беседовал Алексей Голяков, редактор отдела «СМИ и общество» журнала «Журналист» (Москва), специально для ОМ


Теги:

Оцените материал:12345Проголосовали: 1441Итоговая оценка: 2.98Прислать новость
Игорь Пугин
Интересно, господин Троицкий знакомит студентов с содержанием своих гнусных статеек в журнале "Ровесник" 70-80-х годов, в кjторых он клеймил позором легендарных рок-исполнителей?
10/07/2013 15:32
Кант
Игорь, вы про Квин чтоли? Он и сейчас не упускает шанс их опустить
10/07/2013 23:59
Игорь Пугин
Всех он клеймил, в каждом номере выливал грязь. Чего стоит только заголовок "Куда летит "Цеппелин"? А сейчас господин Троицкий перекрасился. мнит из себя музыкального знатока и критика.
11/07/2013 07:32
Имя:
Сообщение:*
 
*Поля обязательны для заполнения!
«Общественное мнение» / Частное мнение / Артемий ТРОИЦКИЙ: «Когда меня называют продюсером, я показываю тощий загорелый кулачок»
Загрузка...
Перелетов в какие страны из Саратова вам не хватает?
Оставить комментарий
Россельхозбанк вклад Инвестиционный

Новости

Частное мнение

18/09/2019 13:55
Тернистый путь Саратовской гармоники
Тернистый путь Саратовской гармоники | Отзывов: 120 сентября отмечает юбилей Сергей Шалимов - один из главных пропагандистов Саратовской гармоники, символа региона
17/09/2019 13:33
"Трубное дело": хронология поднадзорного беззакония | Отзывов: 5Итоги журналистского расследования о деятельности Станислава Невейницына и расследовании уголовного дела, возбужденного по его заявлению
12/09/2019 16:00
Дело
Дело "ТОРЭКСа" пытаются убрать из СМИ | Отзывов: 5Интернет-издания подали апелляционные жалобы на решения районных судов
06/09/2019 13:00
Минздрав
Минздрав "приказал не лечить" | Отзывов: 6На протяжении почти двух месяцев пустует четвертый этаж городской клинической больницы №12
04/09/2019 13:33
История одного назначения... не про Толстого
История одного назначения... не про Толстого | Отзывов: 6Действительно ли теперь каждый новый глава Энгельсского района будет хуже предыдущего?

Блоги



Полезные советы

Поиск по дате
« 23 Сентября 2019 »
ПнВтСрЧтПтСбВС
2627282930311
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30123456
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
Яндекс.Метрика


«Общественное мнение» сегодня. Новости Саратова и области. Аналитика, комментарии, блоги, радио- и телепередачи.


Главный редактор сайта: Мурзов Алексей Валериевич
OM-redactor@yandex.ru

Адрес редакции:
410600, Саратов, проспект Кирова, 34, офис 6
тел.: 23-79-65, тел./факс: 23-79-67

При перепечатке материалов ссылка на «Общественное мнение» обязательна.

Сетевое издание «Общественное мнение» зарегистрировано в качестве средства массовой информации 14 августа 2012 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. Эл № ФС77-50818.
Учредитель ООО «Медиа-группа ОМ»

18+ Федеральный закон Российской Федерации от 29 декабря 2010 г. N 436-ФЗ